"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

но не подходили близко, не желая испачкаться. Я же с интересом наблюдал за продолжением. К этой фрейлине я относился, скажем так, прохладно, из-за неуважительных слов в сторону Ники (отсутствующую сейчас по причине простуды), которые Каменская изредка себе позволяла.

В конце концов, пострадавшую отправили переодеваться, а все остальные начали расходиться по экипажам, которые должны отвести нас на большое поле возле столицы, где обычно и проходят подобные мероприятия.

Там уже собрались люди и ожидали только нас, припозднившихся. Настроение у придворных после выпитого вина поднялось, и они начали ожидать начала парада. Для аристократов приготовлен помост, остальные же разместились по его краям.

Трубы заиграли, барабаны забили, свирели засвистели… Эскадроны один за другим медленно проходили мимо, салютуя императорской фамилии. Летняя жара и сухость давно ушли в небытие, так что пыль не поднимается в воздух, и всё видно достаточно хорошо. Народ кричит и иногда подпрыгивает в желании разглядеть что-то вдалеке. Даже некоторые дворяне размахивают шляпами. Да, каждый проявляет эмоции как может.

Наконец всё закончилось. Я с Ханной и её фрейлинам начали спускаться с помоста, дабы пройтись между выстроенными эскадронами. Сам бы я до такого не додумался, но Елене Седьмой кто-то высказал идею, что неплохо бы изобразить происходящее и потом растиражировать картинку в народе. Типа пусть все знают, что российская армия сильна и едина с императором. Поначалу я отнекивался от такой идеи, но служащие Комитета пропаганды ухватились за неё, и мне пришлось согласиться.

Внизу произошла неожиданная заминка, поскольку прибывшая позже всех Наталья Каменская встретила нас, одетая в синее платье. Даже я, относящийся с относительным безразличием к происходящему, был удивлён. Фрейлины высказывались, что нельзя нарушать изначальную договорённость, но возмутительница спокойствия с пылом принялась оспаривать. Неизвестно чем бы это закончилось, но неожиданный оклик Елены Седьмой расставил все точки над i:

— Да идите уже!

Мы и пошли между спешившимися кавалеристами, держащих лошадей под узды. Впереди я с Ханной, за нами четыре фрейлины. Как-то так получилась, что Каменская была за мной и это, как я узнал впоследствии, стало причиной недоразумения, когда воины, никогда не видевшие фрейлин, посчитали, что в синем платье идёт метресса. Дополнительным фактором для путаницы послужил факт, что мой лейб-гвардейский мундир такого же цвета.

Потом нас ещё полчаса продержали художники, чтобы на основе рисунков создать один, который и будет отправлен в типографию. Я даже подзамёрз, а вот фрейлины не подавали виду. Наверное, они прониклись моментом, что их лица станут известны не только во дворце и Владимиграде, но и в отдалённых губерниях. Не удивлюсь, если только что состоявшийся променад вдоль строя военных — их идея.

— Это она специально! — никогда Ника не была настолько рассерженной. — Она меня ненавидит!

Прошло два дня, и я зашёл в комнату девушка после того, как врач подтвердил, что она почти здорова.

— Думаю, что «ненавидит» — слишком сильное слово, — постарался успокоить метрессу, по которой, как ни удивительно, даже соскучился.

— Почему же она частенько отпускает недостойные шуточки в мою сторону?

— Да кто её знает? Возможно, она так самоутверждается, или же это прорывается непроизвольно.

— Нет! Она ещё в нашем имении только и думала, как выставить меня не в лучшем свете.

— Надеюсь, ты не будешь просить Ханну удалить эту фрейлину от двора?

— Нет, — немного успокоилась Ника. — Каменская из знатного рода и могут возникнуть проблемы. Её же дядя тульский губернатор, а дед прославленный генерал, которого безмерно уважает и мой отец.

— Уже хорошо, — немного двусмысленно сказал я. — Ты продолжай лечиться, а то бал пропустишь.

— Чтобы эта… — метресса опять начала заводиться. — Такой радости я ей не доставлю!

— Если тебя успокоит, то Ханна уже обсудила со мной произошедшее и решила после бала отправить фрейлин Каменскую и Делянову домой по просьбе их родителей. На время, конечно, — предотвратил я нарождающийся вопрос. — В январе–феврале они прибудут обратно.

— Хоть так.

— Поправляйся. На балу будешь подле меня.

— Ох, уж эти традиции… — произнесла Ника, и осталось непонятным, печалится она или наоборот.

Да, балы являются единственным публичным мероприятием, на котором одновременное присутствие жены и метрессы считается обязательным. Причина сего довольно прозрачна, так что и говорить о ней нет смысла. Ника будет шествовать между императорской фамилией и сопровождающих нас фрейлин, демонстрируя тем самым свой высокий и особый статус. Метресса может всё время находиться рядом с императорским троном, но это позволение, а не обязанность. Гипотетически её даже могут приглашать на танцы, хотя обычно никто не решается танцевать с официальной любовницей монарха.

Благодаря такой свободе, метресса может подводить к трону императора любого человека, чем в прошлые правления пользовались без стеснения те, кому аудиенция могла быть просто не положена. Всё-таки бал — это особое имперское событие, где представители разных сословий могут общаться почти на равных, и им за это ничего не будет… Почти… Почти ничего. Неудивительно, что условную линию никто из умных никогда не пересекал.

Мне стоило немало сил уговорить Елену Седьмую не устраивать дополнительный бал в честь двухлетия Олимпиады, а ограничиться просто фейерверком и праздничным обедом со множеством приглашённых лиц. Получилось после того, как и Ханна поддержала мысль, что два бала подряд — уже перебор. Ну, да… Смотреть супруге на то, как две или три сотни человек выплясывают, в то время, когда ей это не положено, — удовольствие ниже среднего. Договорились, что юбилейный бал должен и впредь иметь особый статус, и что-то подобное, устроенное в ближайшие даты лишь принизят такую уникальность.

***

Наконец приглашённые начали собираться. Во всём дворце наблюдалась повышенная суета и нервозность, плохо сказывающаяся на Ханне. Она нервничала, и я опасался, что это может повлиять на ребёнка. Хорошо, что мятный настой приготовлен заранее.

Мы собрались перед большой дверью, и критически взглянули друг на друга. Елена Седьмая надела сине-зелёное платье. Я был в синем гвардейском мундире. Одеяние Ханны в тон моему. У Ники, как и положено, платье оказалось светлее, а фрейлинам так вообще достался нежно-голубой цвет. Наконец, все построились, и обе створки двери распахнулись.

Уже привычный проход мимо подданных не производил на меня первоначальное нервирующее действо. Я привычно кивал направо и налево, контролируя супругу, дабы она не споткнулась. Оставалось лишь догадываться, что творится за нашими спинами, но раз тревожные возгласы не раздаются, то там всё нормально. Малая Зала… Большая Зала… И вот ступени, ведущие к тронам.