"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Ну, как же?.. Графы Муравьёвы — древний род и…

— Вам известно, барон, что у нынешнего графа Муравьёва серьёзные финансовые проблемы? Впрочем, эти проблемы достались ему от предков. Белозерская губерния, как это не печально осознавать, довольно скудна. Я там останавливался года два назад и скажу, что вряд ли выбрал её для жительства. По сравнению с вашей губернией там всё просто и непритязательно. Но не это даже важно… Важно то, что приданое, кое Анастасия принесёт в новый дом, будет промотано её мужем и свёкром, скорее всего.

Дивеев поднял вопросительный взгляд.

— Нет, — поспешил пояснить я. — Я это не утверждаю, а предполагаю на основании известных фактов. Иными словами, кроме перспективы заполучить графский титул, ваша дочь не будет иметь ничего. Почему «перспективы»? Потому что в Империи за ненадлежащее ведение хозяйства наделы отымаются. Поскольку граф Муравьёв далеко не старый человек, то имеется вероятность отчуждение земель ещё при его жизни.

— Как?! — барон даже встал от изумления.

— Вот так, — развёл руками я. — Это реальность. Или вы о подобном никогда не слыхивали?

— Слышал, конечно, но думал, что это…

— Что это просто слухи? Нет, Александр Родионович! В центральных губерниях сие редкость, а вот в дальних — жестокая действительность. Сказанное мною вовсе не подразумевает, что ревизия хозяйства графа Муравьёва будет произведена в ближайший год, но официальное предписание он получит точно. И если в последующие пять лет ничего не изменится, то…

Дивеев чуть не повалился на диван.

— Спокойствие, барон, спокойствие! Пока ничего плохого не произошло. Да и с чего вам так беспокоиться, если никакого обручения пока не произошло? Разговоры о помолвке — это всего лишь разговоры. Ведь даже согласия девицы не было, а не то, чтобы официального объявления.

— Это так, Ваше Величие, но…

— Давайте посмотрим на сие с другой стороны, — я решил добить аргументацией. — Граф Муравьёв нуждается в деньгах. Поскольку вы достаточно богаты, то он просто продаёт вашей дочери возможность когда-то называться графиней. При этом граф даже может не осознавать, что такое событие весьма эфемерно. Я это специально упоминаю, дабы вы не бросились вызывать на дуэль.

— На дуэль?

— Да, недальновидный человек может броситься защищать честь своей семьи в таком случае. Ещё раз, — граф Муравьёв может и сам не осознавать всю шаткость своего положения. Теперь понимаете, барон? Надеюсь, вы не думаете, что я шучу или, даже, обманываю?

— Нет! — затряс головой Дивеев. — Как можно?! Но как мне быть?

— Очень просто! Так и скажите, что вашу дочь император избрал для государственной службы. И если граф захочет, то он может лично запросить аудиенцию, на которой ему будут даны все необходимые разъяснения. Конечно же, упоминать о финансовых сложностях не стоит. Это излишне и небезопасно для вас, барон.

— Что мне сказать супруге? Что сказать соседям?

— Правду, конечно же! Что Анастасия понадобилась для государственной службы, о чём вас известил лично император, несмотря на то, что девушка давно совершеннолетняя и может распоряжаться своей жизнью. Лично известил! Сам император!

Бедный отец был полностью раздавлен. Мне даже стало его жаль.

— Если вы сейчас подумали о внуках, то предположу, что рано или поздно ваша дочь найдёт подходящего мужчину. Если же нет, то я предприму все усилия, дабы подыскать ей достойную партию. Действительно достойную. А теперь, Александр Родионович, вынужден закончить данную беседу.

Утром проснулся поздно. Повалялся какое-то время в кровати и против воли встал, ибо физиологию никто не отменял. Напялил на себя халат и послал Римму на кухню за перекусом.

Ел нехотя, будто меня кто-то заставлял. Ханна рядом не оказалась, а Нику отвлекать не желал, поскольку сложилось впечатление, что она на меня дуется. С чего вдруг? Никогда такого не было и вот опять.

— Что в государстве нового? — спросил у пришедшего Сольского. — За морем житьё не худо?

Статс-секретарь немного опешил, но быстро справился и начал ежедневный доклад о всякой всячине. Я слушал вполуха, усиленно стараясь не зевать. Лишь один раз переспросил:

— Кого на дуэль вызвали? И кто?

Поскольку озвученных фамилий я не знал, то с чистым сердцем продолжил бездельничать. Да, сегодня у меня будет день сибаритства! Вот специально никуда не пойду и звать к себе не буду. Интересно, сколько времени обо мне не спохватятся?

Как ни странно, не спохватились! ВООБЩЕ! Даже обидно стало, поскольку всегда думал, что без меня и солнце утром не взойдёт. От скуки стал вспоминать «Сказку о рыбаке и рыбке», стараясь изложить её на бумаге. Дошёл до «хочу быть столбовой дворянкой» и завис, раздумывая, как это перефразировать на здешнем языке. Точнее, в местных понятиях.

От важных мыслей отвлекла Ника, искавшая, по-видимому, Ханну, и не ожидавшая увидеть меня в халате за столом в середине дня:

— Ой!

— Я такой страшный?

— Нет, Юлий. Просто не ожидала.

— Ханны нет. Я её вообще не видел.

— Тогда я пойду, — и метресса прикрыла за собой дверь.

Я вернулся к прежним думам, но дверь снова отворилась, и опять вошла Ника.

— Ты заболел, Юлий?

— Нет. С чего ты решила?

— Да так… Чем-то занят?

— Мух считаю.

— Хм… А я ещё подумала, зачем тебе перо и бумага, — девушка оглянулась. — Так здесь же нет мух.

— О, боги! — я поднял глаза к потолку.

Видимо Ника поняла, что ей здесь не рады, и решила отыграться за прошлые как бы обиды.

— Раз уж ты пришла, — решил отплатить той же монетой, — то скажи, какой существует термин для дворян, чей род уходит вглубь веков?

— М-м… Природные дворяне.

— Ага… — и я стал считать, сколько звуков в словах столбовой и природной. Потом принялся размышлять, насколько плохо звучат строки: «Как ты смеешь, мужик, спорить со мною, Со мною, дворянкою природной?»

— Ты точно не заболел? — метресса даже села поблизости, стараясь заглянуть в мои глаза.

— Не заболел, — ответил, продолжая размышлять о законах стихосложения.

— Тогда я пойду?

— Ага…

Как затворилась дверь, я даже не услышал.

Недолго я мучился с мыслительным процессом, — пришла супруга.

— Ты болен?

«Да вы, что, сговорились?!»

— Нет. Просто решил ничего не делать сегодня. А ты как после бала?

— Хорошо, —