"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Слушаю вежливо попросить! — откозырял Денисов и развернулся кругом.

Бирюков тяжёлым взглядом проследил, как тот направился к ближайшей кучке парней. В этот момент на площадь заехал штабной «Москвич», а когда от путей послышался протяжный паровозный сигнал, довольный Вася вышел из вокзала с пачкой исписанной бумаги.

Несмотря на переводы, ребята оставались у меня в дружине, вот угрюмо молчавшему Бирюкову я и отдал рапорты пачкой. Он так же молча засунул их в планшет, и мы пошли на перрон. За нами гуляющим шагом двинулись танкисты.

Командир решал какие-то формальности с машинистом, а ребята уже снимали с машин тенты, разбирались с тросами. Вскоре первый танк съехал на перрон и малым ходом поехал к площади.

Я стоял на месте, следил за разгрузкой и чесал в затылке. Прямо с завода шли танки без триколора в круге. Но это ладно, может, экспортный вариант или такая технология — круги лежат отдельно, их потом надо самим приклеить. Однако чёрной краской на броне нарисовали руны «иду к тебе».

Рядом стоял хмурый Бирюков, тоже рассматривал танки и никак руны не комментировал. Может, ему нормально, или подполковник слишком расстроен — всё ж равно он за танки ещё и отвечает. Машины точно долго будут ему сниться.

Наконец, на привокзальную площадь поехал двадцатый танк. Подполковник сказал мне:

— Пошли к командирской машине.

Вместе мы обогнули здание вокзала. Деловым шагом прошли мимо строя урчащих танков. По пути танки, вроде, никого не задавили и полевые кухни не опрокинули. Встали в порядке, из люков довольно поглядывают парни. Всё, они в домике, и домик им явно нравится.

Я взбежал по броне и заскочил в командирский люк головной машины. Огляделся в башне — действительно намного просторнее. Новый патефон поместится даже с трубой, можно будет слушать в дороге. Но это когда ещё добудем трофеи. И надо у Бирюкова спросить отечественных пластинок.

Ага, мешки с комбинезонами и флажки входят в набор. Взял флажки в руки и встал.

— Зови командиров, — сказал Бирюков.

Я подал танкистам сигнал и спустился по броне. К нам побежали от машин парни. В это же время к головному танку подъехал штабной «Москвич». Из легковушки вылез подтянутый и угрюмый капитан лет сорока с пухлым рыжим портфелем. Я козырнул офицеру, тот, не замечая, поставил портфель на капот, а Бирюков сказал:

— Это капитан Нелюдимый, мой начштаба. Нелюдимый у него фамилия.

Ребята собрались полукругом, и подполковник заговорил далее:

— Сейчас все получите карты. Чуть позже приедут цистерны и грузовики со снарядами и патронами, заправитесь под крышку и пополните боекомплект. До вечерней кормёжки обороняете занятые позиции, только все вместе от танков далеко не отходите и больше не пейте. Понятно?

— Так точно, — дружно откозыряли воины.

Капитан полез в портфель, вынул тетрадь и открыл её на капоте. Я подошёл за картами первым, расписался и получил пакет. Я вызвал следующего. Ребята подходили, расписывались, брали конверты, а капитан говорил:

— Свободен.

Вручили все конверты, капитан Нелюдимый положил в портфель тетрадь и полез на переднее сиденье.

* * *

Подполковник мне сказал:

— Поехали пока в штаб.

— Но привезут горючее и боекомплект! — растерялся я.

Бирюков махнул рукой:

— Успеешь, мы быстро. Поехали.

Из водительского люка выглядывал сержант Ваня. Я сказал ему:

— Пока старший Андрюха, — и пошёл к машине.

Сел я рядом с подполковником, «Москвич» сразу тронулся. Пока не приехали, говорю Бирюкову:

— Нам бы отечественных пластинок для воспитательной работы.

— Нелюдимый, слышал? — спросил подполковник. — Займись.

Капитан склонил фуражку, и через минуту приехали. Ну, маленький городок. Командир повёл меня в свой кабинет. Указал мне на гостевой стул, а сам сел в начальственное кресло и снял с телефона трубку. Навертел на аппарате короткий номер и через несколько секунд сказал:

— Да, ждём.

Он положил трубку на рычаги и вынул из ящика стола карту. Развернув, сказал мне:

— Смотри сюда, — он ткнул пальцем. — Сейчас ты здесь…

Я задумчиво кивнул, считывая данные. Подполковник передвинул палец и проговорил:

— К четырём утра ты должен быть здесь. Выходите, когда стемнеет, идёте по этим просёлкам. Твоя отдельная рота передаётся капитану Нефёдову для отражения одной танковой атаки…

Я поднял на него глаза и сказал:

— Ясно.

— Нет, ты ещё посмотри! — раздражённо молвил Бирюков. — Лучше запомни!

— Да я теперь эту карту по памяти от руки нарисую, — проговорил я.

— Нужно уловить главное! — патетически сказал подполковник. — Тебе трудно? Ну, ещё посмотри, пожалуйста!

Я уставился на карту. Через минуту спросил:

— Может, хватит?

— А главное? — спросил Бирюков. — Ещё посмотри немножко.

Медленно закипая, я рассматривал изображение. Не, могу я чего-то не понимать? Теперь эта сволочь мне точно приснится…

Дверь в кабинет открылась и ярко блеснула вспышка фотоаппарата. Я обернулся и сказал:

— Кто это?

— Главное, — ответил подполковник. — Мы вместе работаем с картами.

— Я говорю, вот это кто⁈ — немного повысил я голос, указывая пальцем на людей в штатских костюмах.

Один полноватый и добродушный с фотоаппаратом, а другой поджарый, строгий и с рыжими усами. Оба не-маги, но не в этом же дело!

— Журналисты «Московского еженедельника», — сказал Бирюков. — По приказу командования запечатлели над картой наши умные морды, а теперь ты ответишь на их вопросы.

— Так… — молвил я недобрым голосом.

— Улыбнитесь, пожалуйста. Вы только что встретились, — сказал фотограф.

Я обернулся к нему…

— Смотрите на подполковника и улыбайтесь! — воскликнул толстяк с фотоаппаратом. — Мы тут тоже не от нечего делать!

Блин! Мне же приказали общаться с прессой! Я посмотрел на Бирюкова с добрейшей улыбкой, на какую только был способен в данный момент. Полыхнула вспышка, и последовал брюзгливый комментарий:

— Ладно, для суровых воинов радость сойдёт. Серёга, я тогда пойду?

— Вали, — сказал поджарый журналист.

Толстяк удалился, а его коллега подошёл, сел прямо на стол и сказал, вынимая из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку:

— А я Сергей Александрович Куприянов. Итак, Артём, что значат полоски на твоём знаке?

Я оглянулся на Бирюкова, но тот в поведении Сергея Александровича странности не видел. Со своего стола я бы эту пакость смахнул, а так какое мне дело.

— Вторая степень, — сказал я спокойно. — Больше десяти боёв и больше десяти подбитых.

— А подробнее? — уточнил Сергей.