Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Ричи протянул руку, и я вложила в нее свою окровавленную ладонь, крепко обхватив большой палец, чтобы царапины плотно соприкасались.

Он заговорил первым, негромко, но как-то торжественно, и я подхватила:

– Солнце и луна, вода и огонь, земля и воздух, и прочие силы, подвластные по земле ходящим, скрепите союз сей доброй волей и кровью от крови…

Мне вдруг мельком подумалось, что в этом все же что-то есть… В древних словах, звучащих в унисон, отражающихся от стен, в отблесках фонарика, пляшущих на камнях, и даже в угрозе жизни…

А еще – в глазах напротив, бездонных и спокойных. Я произносила слова древней брачной клятвы и чувствовала, как полыхают мои щеки, от одной только мысли, что это ведь не шутка – и я вручаю себя – ему. Сама, «доброй волей». Вот так легко, без ухаживаний и трепетных свиданий под луной, из необходимости и «понарошку». Ведь действительно, пока такой брак не консумирован, его легко можно разорвать.

Но что-то во мне этой мысли упорно противилось. Все это «понарошку» казалось слишком настоящим.

Произнеся последние слова общей клятвы, Ричи разорвал рукопожатие, провел большим пальцем по ладони, перемазанной в нашей крови, а потом, помедлив мгновение, коснулся им моих губ. И от этого короткого прикосновения меня бросило в жар.

– Принимаю тебя в свой род, дитя солнца и луны, воды и огня, земли и воздуха, чтобы разделить с тобой жизнь, и силу, и наследие предков.

Я повторила его жест, и тоже коснулась пальцем губ Ричарда, ставя на них свою маленькую кровавую печать.

– Отдаю себя тебе, дитя солнца и луны, воды и огня, земли и воздуха, чтобы разделить с тобой жизнь, и силу, и наследие предков.

Дыхание застыло где-то в горле.

Все. Я на самом деле это сделала. Мы на самом деле это сделали.

Ричи шагнул вперед, обхватил меня одной рукой за талию, крепко прижав к себе, другой за затылок – и накрыл мои губы своими.

Ноги подкосились, мир поплыл, я вцепилась мертвой хваткой в его свитер, жадно отвечая на этот поцелуй, и мне казалось, что нас кружит в смерче, не разделяя, но еще сильнее вдавливая друг в друга. А я не могла думать ни о чем больше, только о том, как мне хорошо, горячо и упоительно сладко.

А потом полыхнула яркая вспышка, и мы рухнули на камень, стукнувшись лбами и носами.

Вернее, на камень упал Ричи, а я шлепнулась на него сверху.

Вскинула голову, потирая пострадавший нос, и с ликованием обозрела исписанные рунами стены и портальный рисунок на полу.

– Получилось… – прошептал Ричи.

Я подняла руку, зажигая в ладони такое родное, такое уютное пламя, стиснула кулак, пустив искристые рыжие брызги, а потом…

А потом ухватила Феррерса за воротник куртки и, не до конца понимая, что и зачем делаю, поцеловала.

Острое, огненное, ликующее счастье заполнило темное, тесноватое помещение. Счастье БЫТЬ. Жить. Счастье, что я – мы! – есть!

И опешивший в первое мгновение Ричи откинулся на плиты пола, расчерченные символами перехода, широкие ладони ухватили меня за талию – Феррерс рывком прижал меня к себе, и я выпустила воротник и запустила руки в светлые непослушные жесткие волосы.

Поцелуи, такие же горячие, как затопившее нас счастье, плавили тело.

Впервые в жизни я целовала кого-то сама и вовсе не собиралась останавливаться.

Руки мужа – моего мужа! – оказались под одеждой, под мешающей курткой и тонким свитером. Они гладили, трогали, и кожа отзывалась жаром на прикосновения, и мне было мало, мало – мало-мало-мало!

Зарычав, я вывернулась из куртки, снова вернулась к прерванному занятию. К оставленным рукам и губам.

И в какой-то момент я вдруг оказалась снизу, и вес тяжелого рослого парня показался мне благословенным, лучшим ощущением, которое я когда-либо переживала – а он опирался ну руки, наверное, боялся, что мне будет тяжело, и от этой нелепой мысли мне стало смешно. Я оплела руками его шею и плечи, целовала его вперемешку со смехом, а веселье, свобода и счастье смешивались во мне, и этого всего было слишком много, чтобы удержаться внутри, они выплескивались наружу и раскрашивали яркими красками мир…

Я хотела, я чувствовала, я знала – я никому не позволю расторгнуть этот брак.

Аннулировать? Отменить?!

Мое счастье и разноцветный мир – отменить?!

Вы что, смеетесь? Как будто, я могла бы согласиться!

Ну, разве что Ричи решит. Но его я чувствовала, как саму себя – я была в нем как в самой себе уверенна.

– Ильза! Ильза, послушай! Я должен тебе сказать…

Я прыснула – ну нашел же время, чтобы говорить!

Что тут говорить?

Я потянулась к его губам и коснулась его легким-легким поцелуем. Погладила его по щеке, с удивлением и радостью узнавая, какая она под моей ладонью…

Ричи перехватил ее, прижал к своим губам, и от короткого жгучего поцелуя-укуса по моим венам побежал ток.

У него были сумасшедшие глаза – лихорадочные, отчаянные, счастливые.

– Ильза, я люблю тебя. Выходи за меня замуж?

Я кивнула и потянулась обнять его – чтобы прекратить неуместные разговоры и перейти, собственно, к тому, ради чего всё затевалось – к замужу.

– Нет, подожди, не спеши, – пробормотал он, снова перехватывая мою руку и покрывая ее поцелуями – в том месте, где остался порез от камня из пещеры.

– Подожди, это важно, подожди! – голос был прерывистым и сбивчивым, и я чувствовала, как неистово колотится сердце в его груди – совсем рядом с моим.

И, наверное, ему действительно было важно что-то мне сказать, хотя самое важное я уже услышала, и не представляла, что еще может быть важно, но Ричи считал по-другому, и потому я остановилась, перестала обдирать с него куртку.

– Наши дети не будут магами – их запечатают сразу после рождения, чтобы не погибли сами и не причинили вреда другим. А может, у нас вообще не получится их родить – такое часто бывает, из-за проблем у родителей происходит магический конфликт, и все в этом роде…

Да знаю я, какие сложности бывают у таких проблемных, как мы! Откинувшись на гладкие плиты пола, я неожиданно для себя самой рассмеялась:

– Я, может, вообще детей не захочу! Подумай об этом, Феррерс – ты согласен на жену, которой, может быть, дети не нужны?

– Это ты сейчас так говоришь, – недоверчиво проворчал Ричи. – А через десять-двадцать лет – р-р-раз, и захочешь, и пойдешь искать нового мужа…