Профессионал: Профессионал. Не ради мести. Один в поле воин - Виктор Иванович Тюрин

поддержал честь американского флага. Перед тем как уйти, я повернулся к тренерам и спортсменам, которые пусть искоса, но наблюдали за нами, и громко, старательно искажая слова, крикнул:

– До свиданий, товарищ!!

Мне замахали руками, послышались крики:

– Пока, американец! Будет время, заходи!

Уже когда мы ехали обратно, с удовольствием подумал о лежащем во внутреннем кармане фото с подписью Василия Сталина: «Вот это сувенир. Всем сувенирам сувенир. Это вам не матрешка с балалайкой».

Вечером того же дня нам была назначена встреча в мастерской художника Полевого. Нам дали адрес и указали время: девятнадцать часов вечера. При этом мы были предупреждены о присутствии члена государственной художественной комиссии и сотрудника Министерства внешней торговли, из отдела по сделкам с предметами искусства. Я рассчитывал, что к художнику поедет миссис Вильсон с мужем, а я с приятелями-журналистами буду отмечать победу на ринге, но Вильсон неожиданно простудился и остался в номере в компании с чашкой горячего чая и рюмкой коньяка. Болеть никому из нас было нельзя, ведь через три дня мы должны были ехать в Ленинград, поэтому сопровождать миссис Вильсон пришлось мне. Посольство выделило нам переводчика. Вот только по времени мы не рассчитали и приехали за двадцать минут до начала встречи. Можно было прогуляться, но ходить по морозу никому из нас не хотелось, поэтому мы решили дожидаться советских представителей в мастерской художника.

Только поднялись на площадку, как дверь, обитая дерматином, ведущая в мастерскую художника, неожиданно открылась, и из-за створки выглянул мужчина. Судя по всему, он не рассчитывал кого-либо здесь увидеть, потому что автоматически дернулся назад, но сразу понял, что это бесполезно, замер, глядя на нас. Это был не Полевой, а какой-то странный тип. Лицо опухшее, глаза красные, как с перепоя. Его реакция, а также само появление незнакомца там, где быть не должно, заставило меня насторожиться. Художник был предупрежден как о нашем приезде, так и о приезде членов комиссии, поэтому должен был выставить за дверь посторонних лиц вроде этого типа, пусть даже он за солью пришел. Мы замерли в ожидании, что нам прояснят обстановку или пригласят в мастерскую, а вместо этого последовал вопрос:

– Вы кто?

Уильямс Локкарт, наш переводчик, объяснил, что он сотрудник американского посольства, а это миссис Вильсон, которая с этим юным джентльменом пришли посмотреть работы художника.

– Американцы? Картины? М-м-м… Нет-нет. Художник сейчас занят, зайдите завтра.

Услышав перевод ответа, леди Вильсон тут же взяла слово:

– Как занят? Нам назначено! Вы вообще кто?

Мужчина, услышав перевод, осклабился и выдал:

– Конь в пальто!

Услышав подобное выражение, Уильямс остолбенел, но в этот самый момент из-за спины стоящего у двери мужчины раздался чей-то низкий, глухой голос, вот только слов нельзя было разобрать. Мужчина отвечать тому ничего не стал, криво ухмыльнулся и сказал нам:

– Разрешение от художника получено. Заходите, гости дорогие.

Стоило ему приоткрыть перед нами дверь, как я увидел на его пальцах наколки в виде перстней. Интуиция забила тревогу.

«Матерый уголовник! Но откуда он здесь?»

Ситуация перешла из разряда «странная» в определение «условно опасная». У меня было несколько секунд, чтобы ее исправить, сначала резко оттолкнуть Марию, которая уже шагнула к двери, в сторону, а затем, ударив ногой в дверь, отправить уголовника в минус. Вот только что дальше делать? После чего я сбежал бы с лестницы, только меня и видели, но как быть с миссис Вильсон и Уильямсом? К тому же у меня не было оружия, чтобы прикрыть их отход, на случай если начнется стрельба. Кстати, я отметил, как заколебался наш переводчик, видно тоже почувствовал что-то неладное, вот только леди Вильсон уже решительно шагнула вперед. Нет, я не был готов рисковать и поэтому, придав лицу безмятежное выражение, шагнул вслед за Марией.

Стоило нам только пройти в мастерскую, как мы сразу увидели револьвер, направленный в нашу сторону. Физиономия второго бандита, наверно, была его визитной карточкой. Не раз сломанный нос, шрам, стягивающий левую щеку так, что уголок рта поднимался, запечатлев навечно на лице гнусную ухмылку, и глаза прирожденного убийцы – пустые и холодные – говорили сами за себя. Причем говорили не о безобразном лице, а уродливой душе этого человека. Единственный предмет, который выбивался из этого образа, была книга, которую тот держал в левой руке. Как я и думал, дорогу назад нам перекрыл уголовник, впустивший нас в квартиру. В правой руке он уже держал нож.

«Не огнестрел, уже хорошо».

«Шрам», такую я сразу дал кличку налетчику с оружием, стоял в пяти метрах от нас, а это означало, какой бы стремительный рывок в его сторону я ни сделал, он успеет выстрелить. Конечно, можно было подумать, что это просто ограбление, вот только хозяина мастерской нигде не было, а это могло означать только одно – живыми нас оставлять не собираются. Сейчас все зависело от бандита с револьвером. Начнет стрелять сразу или… Нам повезло, сказалась подлая бандитская натура, он решил над нами поиздеваться.

– Американцы, говоришь. Ну-ну. Будет что братве рассказать. Эй, ты! – и он ткнул стволом револьвера в мою сторону. – Подойди! Ко мне! Живо!

– Не трогайте мальчика! – испуганно закричала Мария и попыталась прикрыть меня собой.

– Вы не смеете! Мы американские граждане!.. – пытался протестовать Уильямс, но его грубо прервали:

– Пасть закройте, падлы, и слушать меня!

Наступила вязкая, тяжелая тишина.

– Тогда ты, – он ткнул ствол в замершего Уильямса, – живо соберешь кошельки и отдашь мне. Свой не забудь. И баба пусть серьги и кольцо снимает. Давай! Живо!

Изобразив испуганный вид, я пытался просчитать варианты, одновременно держа в поле зрения обоих уголовников. Сразу отметил, что Шрам, стоило ему понять, что это очередные беззащитные жертвы, расслабился, а то, что мы были иностранцами, видно, придавало ему еще больше куража. После того, как Уильямс дрожащими руками собрал деньги и драгоценности, он подошел к Шраму, чтобы отдать их ему. Я понял, что наступил момент, который так ждал, и напрягся, готовый к рывку. Правда, я рассчитывал, что налетчик сунет книжку под мышку или бросит на пол, а затем возьмет деньги, но вместо этого он вдруг крикнул:

– Слепень, лови! – и перекинул книгу своему подельнику.

Стоило Шраму чуть сместить взгляд, бросая книгу, а уголовнику с ножом немного повернуться в его сторону, чтобы подхватить книгу, как я бросился на бандита. На какие-то мгновения мне удалось опередить движение его пальца, лежащего на спусковом крючке револьвера, сбив его с ног вместе с Локкартом, и одновременно ударом кулака смяв гортань бандита. Они еще только падали на пол, как я развернулся к бандиту с