"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— Держите, нищие!

— О-о-о, братухи, от души благодарствуем! А «льда» не найдется пару кусков?

— Не, тут уже сами на голяках сидим, не обессудь.

— Э, курильщики!

— Чё?

— Это не к вам подсадили хмыря, который белгородскую шайку в одно рыло уработал?

— Не, к нам не сажали! Цирики вроде между собой тёрли, что его к Бате определили.

— Ага, понятно. Батя! Батя, ты тут?

— Тут! — Отозвался мой мертвец.

— Ну че там с этим кексом у тебя?

— Все ровно.

— В смысле?

— На коромысле! Конкретней спрашивай, что знать хотел.

Такая перекличка, как я узнал, была здесь своеобразным ритуалом. Между собой в СИЗО заключенные из разных камер никак не пересекались, и общаться могли только вот на таких прогулках. Так что молчать было бы неправильно, поскольку тюремщики, которые особо не слушали этот трёп, но все же стояли неподалеку, могли заподозрить что-нибудь неладное.

— Ну как что… ты с этим бакланом обошелся?

— Это белгородские ваши бакланы, быканули не по делу, вот и огребли по рогам.

— Ты серьезно?!

— Серьезней не бывает.

— Так чё, он и не баклан получается, а порядочный тип?

— Так и есть.

Эх, никто меня не хвалит, так приходиться самому. Я обратил внимание, что об этот разговор активно греют уши тройка тюремщиков, что выводили нашу камеру на прогулку. Похоже, они были в курсе моего так называемого наказания, и сейчас открыто дивились, слыша подобные слова от Бати.

И тут вдруг один из них отделился от группы вертухаев, и двинулся целенаправленно ко мне.

— Руки подставляй.

— Это зачем?

Я не спешил выполнять его поручение, внутренне приготовившись уронить его на землю и быстро умертвить. Эта морда любителя пыток мне была теперь прекрасно знакома. И если он решил выслужиться, раз уж надо мной в камере никакого насилия не случилось, то марионетки сейчас прикроют нас от взглядов, и никто ничего даже не сможет рассмотреть, что тут произошло. А у меня станет на одну марионетку больше…

— Да не напрягайся, посетитель к тебе.

— Опять? — Я удивился, отпуская уже готовую сорваться в смертоносном уколе Силу, и все-таки вытянул вперед руки.

— Не опять, а снова! Давай только скорее.

И я пошел, ломая голову, кто пришел ко мне на этот раз. Меня провели все по тем же коридорам и завели в комнату краткосрочных свиданий со стеклянными перегородками, и когда я все-таки увидел визитера, то едва сумел удержать взревевшую внутри энергию.

Сухов, скотина, сам пришел. Как удачно…

Я сел напротив него, на автомате взял переговорную трубку, и только тогда осознал, что Сила не проходит сквозь стекло, и я не могу его убить через перегородку. Дерьмо!!!

— Здравствуй, Сергей, ну как поживаешь?

Эмоции генерала до меня тоже едва ли доносились, но вид его был крайне серьёзным.

— Что тебе нужно, Сухов?

Я знал, что сейчас начнется торг. На одной чаше весов будет моя свобода, а на другой рабство. И, по сути, я должен был выбирать из двух стульев, как в одной известной тюремной загадке…

— Ты знаешь, что. Мы с тобой уже обсуждали это на той глупой вечеринке, помнишь? Я тебе открыто предложил помочь нам по старой дружбе.

— Вообще-то, — не сдержал я в голосе яда, — ты мне никогда другом и не был. А еще, если я не чокнулся окончательно, ты тогда заявил, что оказался там чисто случайно.

— Секирин, не время для шуток! — Я с удивлением про себя отметил, что полицейский-то реально был на взводе. — Ты что, совсем не понимаешь, что тебя не оставят в покое? Тебя мало постреляли, ты еще хочешь подобных покушений?!

До меня донеслись отголоски яростной убежденности в своих словах и тревоги. Но тревоги не за меня, а за самого себя. Я осознал, что Сухов ничего не может сделать без меня, и я ему край, как нужен. И я готов сейчас солгать ему как угодно, лишь бы встретиться с ним без стекла между нами…

— Ты ведь знал, что все так будет, да, Андрей Геннадьевич?

— Да откуда я мог знать? Ты что, смеешься, Сергей?!

Он возмутился весьма натурально, но даже не чувствуя эмоций генерала, я не был склонен ему верить, ведь мне прекрасно была известна его натура.

— А ты видишь, чтоб я хотя бы улыбнулся? Нет, Сухов, я крайне серьезен. И если ты хочешь предложить сотрудничество, то его лучше не начинать со лжи.

Полицейский вроде бы немного смутился и чуть помедлил с ответом.

— Если хочешь откровенности, то держи, Секирин. Да, я знал, что на тебя начнется охота, стоит тебе только отметиться возле трупа Свиридова. Но я даже не мог предположить, что это зайдет так далеко!

А вот в это я охотно поверю. Вот это и есть тот настоящий Сухов, а не тот, который пришел мне вешать на уши лапшу о заботе и дружбе. И я сам, если честно, тоже не мог предположить, что сумею в одиночку стоять против организованной преступности целого города, так что его удивление вполне обосновано.

— И что же ты теперь хочешь от меня? Ты меня упёк за решетку, думая, что я так стану более сговорчивым?

— Сергей, ты убил человека, тебя поэтому посадили, а не потому что я так захотел, ты должен это понимать.

Я напрягся, пытаясь уловить хотя бы отголосок его чувств, но не сумел определить ничего конкретного. Он серьезно об этом говорит, или издевается?!

И тут меня осенило. Если до меня доносятся эмоции, значит, перегородки не герметичны! Они немного, но пропускают чужие флюиды, а значит, должно пропустить и Силу!

Я воровато огляделся, убеждаясь, что никого поблизости больше нет. В «Матросской тишине» как-то вообще нечасто пускали посетителей к заключенным. И начал выпускать множество дымных щупалец, пытаясь нащупать в прозрачной преграде мельчайшие щели.

Их тут оказалось в достатке, но проблемой стало то, что концентрированная и сформированная в острия Сила сквозь них проходила с потерей своей формы, и максимум что могла, так это только напугать генерала. Поэтому мне приходилось пытаться создать из мрака иглы уже за пределами перегородки, прямо перед грудью Сухова, что было совсем непросто. Уже дважды я сбивался и начинал заново. Пауза затягивалась, и нужно было что-нибудь сказать…

— Но ты же хотел, чтобы я надел китель. — С трудом припомнил я наш разговор на Хэллоуине, едва подавив раздражение, когда моя попытка провалилась снова. — Как ты теперь собираешься меня захомутать?

— Не переживай, Сергей, если тебя волнует только это, то я могу все решить. На время расследования с тебя снимут обвинения,