"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

казалось, не было предела. Долгоруков поднялся и подошёл к своему подчиненному, нависнув над ним грозной скалой. В качестве последнего шанса «утопающий» решил использовать своё самое ультимативное заявление:

— Ложь! Клевета! — срывая голос завопил генерал.

— Кей, прошу, — взмахнул я рукой.

Хвостатая без дополнительных указаний создала на свободном пространстве небольшую иллюзию того, как вышеупомянутый высший офицер отсиживался в кустах, постоянно царапаясь о ветки колючего кустарника, не удосужившись использовать Покров.

Собственно говоря, это была не просто иллюзия, а полноценная демонстрация воспоминания девятихвостой, что было наполнено деталями и тонкостями, отчего у всех, включая самого виновника, судя по его бледному виду, не возникло сомнений в его правдивости.

Долгоруков, сделав определённые выводы, резким движением сорвал идеально чистые погоны с плеч генерала, тем самым досрочно отправляя его в отставку. Под грозным взглядом князя бывший военный ретировался из палатки, никак не возмущаясь столь скорому увольнению. Затем министр обороны обвёл взглядом остальных своих подчинённых, но не уловив в них ничего криминального взглянул на меня, на что я улыбнулся:

— Думаю, не стоит рубить с плеча, Сергей Андреевич. Возможно, после столь наглядного примера, кто-то образумится в своих поступках, — вслух произнёс я, когда внутри был рад тому, что мне удалось сместить вектор диалога с моего увечья, однако у Романова, как обычно, было своё мнение на этот счёт:

— Рад, что с этим мы разобрались, однако нам всё ещё необходимо знать изменился ли уровень вашей силы, Александр Петрович, — не сводя с меня своего пронзительного взгляда, строго произнёс император.

— Изменился, — признался я, после чего, соткав руку из Тени, опёрся на неё и добавил: — Я стал сильнее.

На моё признание Оболенский звучно выдохнул, покачав головой, а Михаил I одобрительно хмыкнул. Остальные предпочли сохранить молчание, зачарованно вглядываясь в мою энергетическую конечность.

— Надеюсь, этот вопрос не является единственной причиной собрания, — проговорил я.

— Верно, не единственной, — кивнул венценосный. — Во время нашего продвижения на одном из направлений произошло весьма странное событие. В сторону наших бойцов выбежало гражданское лицо. Со слов наших воинов его наружность была славянской, — я заинтересовался, отчего слегка склонился над столом. — Именно по той причине, что в гражданском распознали подданного Российской империи, его и подпустили. Тот умолял его вытащить отсюда, отчего бойцы сделали вывод, что, пребывая в плену, тот немного тронулся умом.

— Нормальная ситуация на оккупированной противником территории, — резюмировал я, начиная терять интерес к разговору. — Не каждый способен выдержать подобные невзгоды. Хабаровск тому пример.

— Верно, однако самое интересное произошло после, — пресёк моё желание покинуть императорскую палатку Романов. — Внешне гражданский был полностью здоров за исключением пары лёгких ран и состояния психического здоровья, разумеется. Однако в какой-то момент он буквально взорвался, разметав окружающих его людей, которые оказывали ему первую помощь и приводили его в порядок. Обошлось без потерь, однако, сами понимаете, если на нас отправят орду, состоящую из граждан нашей страны, которые будут беспричинно взрываться, это пресечёт на корню попытку освобождения Владивостока.

— Да-а-а, ситуация из ряда вон выходящая, — констатировал я.

— А ты, Александр Петрович, у нас как раз-таки специалист по подобного рода ситуациям, — хохотнул, несмотря на всю серьёзность происходящего, отец императора.

Я же, в свою очередь, через плечо взглянул на Юри, которая в очередной раз побледнела. Определённые выводы напрашивались сами собой, поэтому я глухо произнёс:

— Оставьте нас.

Все разом взглянули на Романова, который также сурово, как и я, проговорил:

— Вам слова Канцлера недостаточно, чтобы удалиться? — уловив в моём тоне нечто необычное, Романов быстро избавил остальных от сомнений.

Первыми ушли Долгоруков и Оболенский, вслед за ними палатку покинул Демидов. Генералы же, в свою очередь, выходили наружу нарочито медленно, в надежде случайно услышать часть моих слов, если я заговорю заранее. Что ж, пришлось их обломать, сохраняя молчание. А когда в палатке помимо меня остались лишь две кицунэ и оба императора, то я, наконец, взял слово:

— Господа, отбросим шутки в сторону. У меня есть основания полагать, что иномирцам помогают японцы.

Именно из-за столь громкого обвинения я решил выдворить остальных людей из палатки. В этом мире каждый преследует собственные цели, и никто не может предсказать того, как будут использоваться сказанные тобой слова. Даже я избавляю империю от иномирцев не потому, что это благое дело, а потому, что хочу обезопасить мир для собственного ребёнка.

— Бредишь, — потеряв нужду сохранять рамки приличия, резко проговорил Романов голосом, наполненным сомнений. — Я знаком с японским императором. И пусть прошлые главы страны восходящего солнца не могли похвастать миролюбием, но нынешний никогда бы не пошёл против нашего мира.

— Да? Тогда почему он хотел меня убить? — поднял я бровь, однако никакого ответа со стороны венценосных не последовало, лишь удивление и очередное сомнение. — Знакомьтесь, господа, это Юри. Она кицунэ, которую представители восточной империи отправили вместе со своим даром, дабы она либо Печать, наложенная на её душу, убили меня. И это является неоспоримым фактом, доказательства которых я предоставлять не собираюсь, — припечатал я. — А вот причастность японцев к взрыву гражданского необходимо ещё подтвердить соответствующими исследованиями.

— Что для этого необходимо?

— Те самые гражданские. Желательно, чтобы они были живыми, — развёл руками. — Поэтому стоит подобному камикадзе появиться на поле сражения вновь, я первым его встречу. Изучение Печати поможет мне установить факт причастности японцев к иномирной экспансии.

— Если твои опасения подтвердятся, то, боюсь, это станет большой проблемой. Мы окажемся на пороге мировой войны, ведь если японская империя вместо того, чтобы сражаться с иномирцами, решила к ним примкнуть, то это значит, что в тайне так могли поступить и другие государства, — Романов поднялся и принялся мерить шагами внутреннее пространство палатки.

— Ещё не следует опускать возможность того, что иномирцам помогает не вся страна, а отдельный японский клан, — решил вмешаться в дискуссию Романов-старший. — Возможно, даже высокопоставленный, благодаря чему его представитель смог провернуть ход с Юри и подставить главу своего государства.

— Или другой член императорской семьи, — вторил я логичной догадке Михаила II.

— Не исключено, — покивал в такт наших слов своего отца нынешний глава Российской империи, после чего изучил рыжую кицунэ пристальным взглядом и спросил: — Кстати, а не слишком ли много ёкаев приходится на один графский Род Российской империи?

— Может и так,