"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

камере повисло напряженное молчание, прерываемое лишь воем сирены, доносившимся из коридора, и прорывающимся сквозь него шумом стрельбы, который явно стал гораздо ближе, чем раньше. Сидельцы опасливо переглядывались, не зная, что делать, и искали поддержки у своих сокамерников. Они надеялись, что кто-нибудь сейчас выдаст если не какую-нибудь гениальную идею, то хотя бы убедительную версию происходящего.

— Давайте дежурному брякнем? — Предложил наконец один из заключенных.

— И что он тебе скажет? — Возразил какой-то коротышка со шрамом на черепе.

— Да хоть что-нибудь! Все лучше, чем вот так сидеть в неизвестности!

Осторожно шагая в темноте, сиделец-инициатор сам и пошел к кнопке, что была установлена в каждой камере. Он нажал на нее, и сейчас над дверью их камеры должна была загореться лампочка. Все знали, что одновременно с этим действием на централизованный пульт пошел сигнал. По идее, сейчас должен был прийти дежурный, но существовало опасение, что в этом переполохе, гремящем в здании, вряд ли кто-то обратил на этот призыв внимания.

— Ну и чё? Типа лучше стало? — Ядовито осведомился кто-то из зэков.

— Ну и хуже ведь не стало, зачем гнать-то сразу?

Не самый содержательный диалог прервала пальба, раздавшаяся совсем уж близко, буквально за дверью. Арестанты замолкли и замерли в нерешительности как испуганные зайцы перед ледяным взглядом змеи, боясь совершить лишнее движение.

Чей-то неистовый вопль раздался буквально в паре метров от их камеры, заглушая сирену и заставляя всех вздрогнуть, а потом прервался звуком выстрела и долгим булькающим хрипом. Все без исключения ощутили приближение чего-то необъяснимого, чего-то жуткого и потустороннего. Буквально каждого сковал аномальный липкий страх, который ледяными когтями начал царапать сердца, лишая воли к жизни. Но только не Гудвина. Тот ощутил, как задрожали окружающие его люди, распространяя вокруг себя волны паники и ужаса, но сам парень почему-то ничего подобного не испытывал. Нет, ему, конечно, тоже было очень даже ссыкотно, но не настолько, как всем остальным. Те вообще чуть ли в обморок не падали, прилагая огромные усилия чтобы хотя бы просто оставаться в вертикальном положении.

Люди в камере теперь старались даже не дышать, потому что боялись, что могут привлечь к себе чье-то внимание, что дверь сейчас распахнется, и к ним войдет то самое нечто, что сейчас бредёт по коридорам изолятора.

И к ужасу запертых в камере людей, их опасения начали сбываться. Вдруг отчетливо послышалось громыхание запоров, скрип несмазанных металлических петель, и дверь в камеру отворилась.

Гудвин обмер, став резко не в силах даже зажмуриться, ведь на пороге стоял ОН. Тот самый странный тип, что отмудохал их толпу в камере, как пьяный одиннадцатиклассник свору пятилетних детей. Тот, от кого парень почувствовал во время драки дыхание той же непостижимой сущности, что сидела и в нем самом, только куда более мощной, кровожадной и злой. В тот день парень чуть было не ослеп от той кошмарной и непостижимой свирепости, которую источал их новый сосед по камере.

А сейчас он стоял, глядя на всех ужасным безумным взглядом, в его глазницах раскаленными углями тлел огонь адской преисподней, а сами глаза будто сочились тьмой, придавая их обладателю вид демона.

Стена позади него оказалась густо покрыта красными брызгами, а под ногами валялись тела надзирателей, один из которых до сих пор держался за простреленную шею, и из-под пальцев его толчками выбивалась какая-то нереально яркая, словно люминесцирующая, кровь.

Он сделал шаг внутрь, и все заключенные рефлекторно отступили назад. Приближение этого пугало их всех, и они не хотели, чтобы оно приближалось. Они не понимали ничего, но все же какое-то животное чутье подсказывало людям, что держаться от этого нужно как можно дальше.

Однако это желание не посетило Гудвина, который, напротив, ощутил в этом концентрированном ужасе нечто близкое, нечто родственное ему самому. Смертельно опасное, готовое безжалостно перемолоть его монструозными зубами до состояния каши и выплюнуть, но все же близкое. Он вдруг понял, что и сам может стать таким, если будет стараться и работать над собой, если будет развивать ту неизведанную сущность, что скрыта в нем. А как это сделать, подсказать и указать истинный путь может только он.

— Вот я и нашел тебя.

Голос его прозвучал настолько угрожающее, что Гудвин не выдержал и рухнул на колени. Парень подкоркой понял, что эта фраза была обращена именно к нему, так что пусть он видит, что Гудвин ему не враг, пусть видит, что заключенный готов признать его власть и его превосходство, пусть возьмет его с собой, пусть покажет дорогу к такому же величию!

Внезапно тело ожгло ледяным сквозняком, а за спиной послышались звуки падающих друг на друга тел. Откуда-то из-за спины хлынул мрак, которого парень сначала испугался, а потом распробовал на вкус и даже успел немного им насладиться. Но это не продлилось долго, потому что он поглотил все целиком за жалкие доли секунды.

Нечто подошло к единственному уголовнику, оставшемуся на ногах, да и вообще в живых, и воззрилось на него с нескрываемым любопытством, как ребенок мог бы смотреть на зажатую в руке букашку. Жалкую букашку, которую он способен раздавить просто неаккуратным движением своих пальцев…

И Гудвин почувствовал, что должен что-нибудь сказать прямо сейчас, иначе другого шанса попросту не будет…

— Я такой же, как и ты… — тихо прошептал он, боясь, что так и не прекратившийся вой сирены заглушит его слова, но его прекрасно расслышали.

— Я вижу. — Последовал почти бесстрастный ответ, за которым парень различил легкие нотки удивления. — Я еще никогда не встречал никого, подобных мне. Ты поэтому так странно смотрел на меня в тот день?

— Да! Да! Не сразу, но я ощутил это в… в вас. — Заключенный часто закивал и раболепно начал лепетать, полагая, что контакт уже установлен, и теперь нужно лишь убедить его принять к себе Гудвина. — Я тоже никого подобного не видел! Я думал, что я такой единственный… нам нужно держаться вместе! На пару мы сумеет сдела…

— Зачем ты мне нужен? — От этих слов груди заключенного похолодело, словно он заглянул в глубину бездны, балансируя на натянутом канате.

— Я… я мог бы быть полезен!

— Чем?

— Я буду делать все, что ты… вы скажете!

— У меня и без тебя хватает исполнителей. Послушных, преданных, мертвых.

— Но ведь… — парню настолько не понравилось направление беседы, которая свернула на очень опасную для него дорожку, что он запаниковал и даже прослушал окончание его фразы. — Но ведь мы же одинаковые! Неужели это ничего не значит?!

Произнести вслух это было невероятно страшно, но Гудвин должен показать, что