Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

мудрить не стал. Пригласил к себе команду специалистов с Уппсальского стекольного завода и объяснил им, что хочу в итоге получить, добавив несколько идей, увиденных на фонаре Кулибина. И вот сегодня привезли первую партию в двадцать фонарей, а в Тронном зале, в разных его концах, установили по фонарю на треноге для проведения демонстрации.

– Итак господа, – начал я объяснять правила, когда мы зашли в зал, – Карл, вы с бароном фон Корфом идете к дальнему фонарю. Там вы пишите фразу на бумаге и отдаете барону. Он подает мне сигналы фонарем, я диктую прочитанную фразу адмиралу Седерстрёму, он записывает ее на бумагу. Потом проделываем то же самое в обратном порядке, а после сравниваем оригиналы и принятые сигналы!

Управившись минут за пять, Стенбок с Добрым подошли к нам и отдали бумажки для сравнения командующему флотом, как главному бенефициару этого предприятия.

– Это гениально, Ваше Величество, – поклонился адмирал, сверив тексты, – это переворот в морском деле!

– Все благодаря нашим замечательным инженерам, – показал я на группу специалистов, наблюдавших за демонстрацией из угла зала, и передал ему таблицу сигналов, – вот алфавит, с помощью которого идет передача сигналов, там все расписано. Мы с бароном работали по памяти, сразу диктуя вам текст. Понятно, что от простых матросов требовать такого способа передачи пока бессмысленно, здесь нужна подготовка. Поэтому поначалу ставьте по два человека на фонарь. Один диктует сигналы – точка, точка, тире, пауза и так далее, другой записывает их, а потом расшифровывает с помощью таблицы и наоборот. Представьте мне предложения как наградить участвовавших в работе и организуйте оснащение максимального количества кораблей, а как назвать эту систему придумайте сами Рудольф!

Интерлюдия "Петербург"

Собравшиеся в одном из залов Зимнего дворца члены Верховного тайного совета обсуждали самый важный вопрос в судьбе любого государства – вопрос войны и мира.

Доклад начал министр иностранных дел граф Воронцов, в состав совета не вошедший, но сохранивший свой пост и после смены власти:

– Господа, сигналы от наших посланников из Вены и Стамбула недвусмысленно говорят нам, что в ближайшее время возможно объявление нам войны Турцией. Великий визирь Сулейман-паша уже несколько раз вызывал к себе графа Обрезкова и предъявлял надуманные претензии, грозя разорвать мирный договор. Кроме того, отмечается переброска войск из Анатолии, а в Стамбул прибывают новые военные корабли французской постройки. Австрияки тоже начинают сосредотачивать войска в Трансильвании!

– Александр Романович, – обратился к министру граф Разумовский, – а что в Варшаве происходит, есть определенность с кандидатами на трон и как будут учтены интересы России?

– Князь Репнин тратит огромные суммы на взятки магнатам, но теперь у нас нет там козырного туза, в виде оккупационного корпуса. К тому же смена власти и фактический откол южных земель, дали полякам основания считать, что Россия ослабла, а значит наши интересы можно не учитывать. Сейчас наиболее сильные позиции, на мой взгляд, имеет Альберт Август, сын покойного польского короля Августа Третьего Саксонца. Его активно продвигают и Париж и Вена, подкрепляя все это серьезными денежными вливаниями, а среди магнатов он считается фигурой компромиссной, при которой они вернут себе все прежние вольности! – развел руками Воронцов.

– Да уж господа, куда ни кинь, везде клин! – сокрушенно произнес граф Бецкой.

– Бросьте вы, Иван Иванович, раньше времени тень на плетень наводить, – одернул его Разумовский, обладавший непререкаемым авторитетом, – Александр Романович, а что там наш лихой казак граф Крымский, он же король шведский? Ежели нам с севера ничего не угрожает, тогда и с турком, и с поляком сладим без труда, чай не впервой!

– Вы Кирилл Михайлович отсутствовали в столице, когда я по этому вопросу докладывал. Так вот, он уже не король шведский, норвежский и датский, а император Скандинавии, – удивил Разумовского граф Воронцов и продолжил, – а касаемо угрозы столице из Финляндии, то никаких приготовлений нами не отмечается. Здесь следует отметить, что придворной жизни в Стокгольме, как таковой нет, поэтому добывание сведений чрезвычайно затруднено. Император Иван перенес столицу в бывший город Мальме, что на юге Швеции, и, по словам графа Остермана, постоянно находится в разъездах, тратя все свое время на обустройство державы на новый лад!

– Однако, – хлопнул себя по бедрам Разумовский, – вот это завернул казак, никак с Петра Великого пример берет. Империю провозгласил, столицу перенес, весь в трудах на благо державы. Думаю, что с севера угрозы нам не будет, ему сейчас и без нас есть чем заняться!

– Здесь я вас Кирилл Михайлович и поддержу, и не поддержу, – взял слово Алексей Орлов, – совместно с турком он на Россию нападать не будет, не тот он человек, насколько я его понимаю, да и в Новороссийской губернии у него мануфактуры остались. Но вот после он точно за нас возьмется и смерти Екатерины, вместе со свои дружком Потемкиным, нам просто так не спустит. И тут, в возможной войне на юге, мне видится неплохой шанс для нас. Захарий Николаевич, куда бы вы направили армию, желая напасть на Россию, будь вы польским командующим?

Генерал-фельдмаршал Чернышев ответил почти не задумываясь:

– Конечно на правобережье Днепра, из Галиции на Винницу и далее на Умань, не в Полесские же болота лезть, а на юге можно совместно с турком действовать!

– Я такого же мнения, – усмехнулся Орлов, – а это значит, что и турок и шляхта, если соберется снова повоевать с нами, ударят по Новороссийскому генерал-губернаторству. Мы же в случае начала войны прикроем польскую границу на севере и Киев, но на юг покуда не полезем, пускай Потемкин сам отбивается. А далее нам все едино. Побьют супостата – хорошо, только потери все равно понесут, да и припасы исчерпают, тут мы их и прижмем к ногтю. Не смогут отбиться, тогда им и деваться некуда будет, сами приползут к нам на поклон. А вот когда с Новороссией разберемся, тогда и с новоявленным императором другой разговор будет!

Глава 3

После оглашения плана летней кампании, огромный механизм армии и флота, и так до этого не стоявший на месте, закрутился с удвоенной скоростью и я вместе с ним. Первым делом мне нужно было завершить формирование полка специального назначения и превратить толпу хорошо обученных головорезов в настоящее воинское формирование и выделить его на фоне других, превратив в элиту армии. А первое, что всегда объединяет людей, это какой-то отличительный знак, имеющийся только у них. Таким знаком для полка я сделал серебряного атакующего орла, крепящегося на зеленом берете. Поначалу