Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Смородин позволил себе потратить несколько секунд на удивление, после чего быстро взял себя в руки.

— Ну что же. Тогда не будем заставлять графа ждать. Пригласи его, Вероника, будь добра.

— Конечно, ваше сиятельство, — кивнула она и тут же скрылась за дверью.

Через полминуты дверь вновь открылась. Дмитрий в тот момент уже встал с кресла и успел оценить свой внешний вид в зеркале, полностью его удовлетворивший. А потому встретил вошедшего «коллегу» в лучшем виде.

— Павел, — улыбнулся хозяин кабинета. — Признаюсь, я удивлён. Обычно ты имеешь привычку заранее предупреждать о своём визите.

Лазарев с короткой усмешкой пожал протянутую ладонь.

— Что поделать, Дима. Старею, видать. Вот привычки и меняются.

— У тебя? Меняются? Я скорее поверю в то, что ад замёрзнет, — Смородин указал в сторону стоящего у стены кабинета невысокого кофейного столика с парой удобных кресел. — Прошу, присаживайся. Может быть, хочешь кофе? Или предложить тебе чего покрепче?

— Нет, Дим, спасибо. Откажусь от того и от другого. У меня сегодня довольно напряжённый график, так что предпочту обождать с отдыхом до вечера.

— Ну, тогда тем более удивительно, что при таком напряжённом графике ты нашёл в нём время на то, чтобы посетить меня, — хмыкнул Смородин, сделав из полученного ответа некоторые выводы.

Они опустились в кресла, и Дмитрий сложил руки на груди в ожидании.

— Ну так что? Может быть, расскажешь мне о том, что тебя привело ко мне?

— Как это ни странно, бизнес, — ответил Павел, но, услышав его, Смородин лишь поморщился. — Можешь называть это деловыми интересами, если хочешь.

— Паша, наши с тобой «деловые интересы» не пересекаются. Я это знаю. Ведь я приложил достаточно усилий для того, чтобы именно так оно и было. Поэтому не вешай мне лапшу на уши.

— И тем не менее, они пересеклись, — возразил ему Лазарев. — Точнее, могут пересечься в будущем. И именно поэтому я к тебе приехал.

Смородин смерил своего гостя пристальным взглядом.

— Я так понимаю, что сейчас разговор пойдёт о неком молодом адвокате, я правильно понимаю?

— Ты ещё фамилию его назови, — Павел скривился. — Какие у тебя дела с Рахмановым?

— Не думаю, что тебя особенно должен интересовать этот вопрос, Паша. Мои дела с ним никак тебя не касаются…

— Пока не касаются, — перебил его Лазарев. — Пока, Дима. И поверь мне, я очень хотел бы, чтобы именно так и оставалось в дальнейшем.

— Так, может быть, расскажешь мне о причинах столь сильной озабоченности? — предложил ему Смородин. — Потому что даже если между нами и есть какие-то «дела», тебя они никак не касаются. И я не вижу ни единой причины для того, чтобы что-то тебе говорить.

К его удивлению, Лазарев ответил ему не сразу. Прошло почти с десяток молчаливых секунд, прежде чем Павел заговорил вновь.

— Видишь ли, Дмитрий, не так давно я допустил серьёзную ошибку.

— Даже так? Павел Лазарев признаёт, что совершает ошибки?

— Да, бывает и на моей улице праздник, — хмыкнул в ответ Лазарев. — И тем не менее, я её допустил. Я недооценил одного молодого человека. Сильно недооценил. И это могло выйти мне… давай просто скажем, что я мог получить от этого куда больше проблем, чем когда-либо мог ожидать.

— И потому ты здесь? — удивился Дмитрий, и Павел кивнул.

— Да, Дима. Я хочу тебя предупредить. Не играй с ним. Не пытайся обмануть или переиграть. Рахманов почует твою ложь задолго до того, как у тебя появится шанс ею воспользоваться…

— Паша, у меня нет привычки вести двойную или тройную игру со своими партнёрами, — резко, с укором, произнёс Смородин. — Как ты верно заметил — у меня есть с ним дела. Но условия нашего сотрудничества будут отражены чернилами. На бумаге, Паша. И мне этого будет достаточно.

— Потому что он Разумовский? — полюбопытствовал Лазарев, на что Смородин лишь усмехнулся.

— Потому что он молодой, хитрый и чертовски хороший адвокат, Паша. По крайней мере мне так кажется. На то, что он Разумовский — мне плевать с высокой колокольни. Дети не должны быть ответственны за грехи своих отцов. Ты знаешь моё мнение на этот счёт. Если бы предыдущий Император считал иначе, я бы никогда не получил титул, который принадлежал моему отцу.

На последних словах голос Смородина дрогнул, и в нём прорезались яростные нотки. Крошечное, едва заметное отражение уже утихшего, но всё ещё остававшегося в его душе гнева. Он не стал добавлять, что если бы дела обстояли именно так, то, скорее всего, он давно бы уже лежал бы в земле, рядом с могилой своего отца.

— А потому, я буду вести с ним дела так же, как вёл их с любым из своих деловых партнёров.

— То есть, если я попрошу тебя отказать ему в помощи по созданию собственной юридической фирмы, ты этого не сделаешь?

— Что я сделаю или не сделаю, Павел, тебя волновать не должно. В любом случае это решение будет принято только мной.

* * *

Едва только стоило мне войти в холл, как стоящая внутри охрана моментально повернула головы в мою сторону. Забавно, но сейчас, возможно, впервые за все мои визиты в этом месте в меня не тыкали оружием.

Почему? Да потому, что я впервые заранее договорился о своём визите.

— Ваше сиятельство? — поприветствовала меня довольно красивая девушка за широкой стойкой из чёрного мрамора.

Тут я не смог удержаться от смешка.

— Как вы быстро меня опознали.

Эти слова вызвали у неё короткую, но крайне холодную улыбку.

— Его сиятельство уже проинструктировал нас на ваш счёт, — произнесла она. — Можете пройти к лифтам. Вас проводят к нему в кабинет.

Кивнув в знак благодарности, я направился к лифтовому холлу и вызвал себе кабину. Поднимался лифт не так уж и долго. Уже через полминуты я вышел на шестидесятом этаже здания. В этот раз обошлось без сюрпризов и эксцессов. Когда двери лифта открылись, меня уже ждали.

— Прошу за мной, ваше сиятельство, — сказал высокий мужчина в строгом костюме, возможно, один из охраны. — Граф уже вас ожидает.

Вместо ответа я сделал приглашающий жест рукой, и охранник повёл меня по коридорам, пока мы не дошли до широкой и открытой с одной стороны галереи с выходящими на улицу панорамными окнами, откуда открывался вид на город.

Впрочем, долго видами я не любовался. Мой провожатый довёл меня до закрытых двойных дверей, приоткрыл одну створку и указал рукой внутрь помещения.

— Прошу вас.

— О, какие люди! — весело воскликнул сидящий в кресле за столом граф при виде меня.

— Константин, — кивнул