Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

тебя есть все шансы закончить существование, будучи препарированной в какой-нибудь суперсекретной лаборатории, а вовсе не у меня. И если ты и дальше намерена грозить моей семье, то я приложу все усилия к тому, чтобы обеспечить тебе подобное будущее. Ни на какое снисхождение с моей стороны даже не надейся… Все понятно?! Так, может, расскажешь, по какому праву ты суешь нос не в свое дело?! Кто ты такая, черт тебя побери?!

Он с силой грохнул кулаком по столу, словно убеждая самого себя в том, что по-прежнему является хозяином положения.

Женщина даже не дрогнула, она спокойно взирала на фонтанирующего эмоциями Романа, а затем сказала:

— Что ж… приговоренный к смерти имеет право знать. Как я уже говорила, зовут меня Екатерина. А фамилия — Решетникова. Ну как, теперь до тебя дошло?

Роман побелел как полотно и отшатнулся, словно увидел перед собой призрак.

— Вижу, что дошло. Надеюсь, больше нет сомнений в моем праве судить и карать?

— Т-ты… ты н-не можешь… — глухим голосом, запинаясь на каждом слове, произнес Роман. — А к-как же твои п-принципы? Не с-судите, мол… Т-ты сама не б-боишься, что найдется к-кто-то, кто ос-судит тебя?

— Вот оно как. Обо мне, значит, беспокоишься? Что ж, может ты и не совсем безнадежен. Но я тебя успокою: за мою совесть можешь не волноваться. Если возникнет такая необходимость, за свои поступки я отвечу перед кем угодно. Но тебе и твоей семье это все равно никак не поможет. Вы умрете, потому что я так решила.

— Только после тебя, — сказал Роман и нарочито медленным движением достал из ящика стола и положил перед собой лазерный пистолет. Несомненно, оружие придало незадачливому следователю уверенности в собственной неуязвимости. Краска вновь вернулась на его лицо, речь стала более внятной. — Убита в результате неудачной попытки нападения. Как тебе такой вариант?

Катерина криво усмехнулась.

— Уверен, что эта игрушка меня остановит?

Роман взял пистолет за рифленую рукоятку и направил ствол прямо ей в лоб.

— Думаю, в сочетании с наручниками у меня довольно неплохие шансы.

— Ну-ну… Пожалуй, придется кое-что тебе показать, чтобы излечить от излишней самоуверенности. Смотри внимательно и не дергайся попусту, твой час пока еще не пробил.

Она встала, слегка погремела наручниками, привлекая его внимание, а затем произошло невозможное. Тонкие женские руки внезапно удлинились, стали еще тоньше, а затем в мгновение ока выскользнули из металлических браслетов, бессильно упавших на поверхность стола с коротким металлическим лязгом. Руки столь же быстро вернулись к прежнему виду, после чего с неуловимой на глаз скоростью трансформировались в кошмарного вида когтистые лапы, более всего уместные в облике какого-нибудь выходца из самой глубокой преисподней. Одно неуловимое движение — и пистолет воистину с нечеловеческой силой оказался вырван из ладоней застывшего от ужаса Романа. Округлившимися глазами в полном бессилии он наблюдал за тем, как ужасная лапа без особого напряжения сминает в бесформенный комок закаленный металл, как на полированную поверхность стола неторопливо, словно в замедленной съемке, осыпается пластиковая крошка с бывшей рифленой рукоятки… осколки стекла…

— Вот так, — сказала Катерина, отбрасывая в дальний угол то, что осталось от казавшегося таким грозным оружия. — Во избежание непонимания.

— Ч-что ты собираешься делать? — одними губами произнес Роман, не отрывая взгляда от острых, словно бритва, когтей. У него не осталось сил даже на то, чтобы просто пошевелиться. Сердце внезапно дало ощутимый сбой в предвидении самого худшего.

— Не бойся, — усмехнулась Катерина. — Ты умрешь не сейчас. День и час твоей смерти я выберу сама, а до той поры желаю тебе как следует помучиться в ожидании неизбежного. Кстати, к твоей семье это тоже относится. Надеюсь, когда-нибудь вас все-таки посетит раскаяние. А пока я оставлю тебе на память вот это…

С противным скрежетом, словно ножом по стеклу, страшные когти проехались по столешнице, оставляя на ней глубокие борозды.

Катерина с удовлетворением взглянула на дело… э-э-э… рук своих, после чего спокойно уселась на прежнее место. Чудовищные лапы исчезли, словно по мановению волшебной палочки превратившись в обычные женские руки. Ошеломленный Роман даже не сумел засечь тот неуловимый момент, когда на тонких запястьях вновь оказались наручники. Только блестевшие свежим металлом рваные борозды на столешнице свидетельствовали о том, что совсем недавно здесь произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я могу убить тебя в любой момент? — осведомилась Катерина. — Можешь даже не глядеть в сторону кнопки вызова охраны — все равно не успеешь. Лучше не паникуй понапрасну… дыши ровнее… вот так, правильно… Наш разговор еще не окончен.

Роман тупо переводил взгляд с испорченного стола на бывшую подследственную и обратно. Случившееся казалось ему дурным сном.

— П-поч-чему?..

— Что «почему»?

— П-почему ты не сделала этого р-раньше?

Катерина равнодушно пожала плечами. Переживания Романа не интересовали ее ни в малейшей степени. Но тем не менее она все же решила снизойти до объяснений.

— По-моему, я выразилась достаточно ясно. Но, если не проникся… что ж, могу повторить. Ожидание неизбежного конца куда хуже самой смерти. Думаю, эта истина тебе прекрасно известна. Так вот, моя месть как раз и заключается в том, чтобы каждый час… каждую минуту оставшейся жизни вы прожили в постоянном страхе того, что она может стать последней. И ежесекундно ощущали мое присутствие за своей спиной… как дамоклов меч, уже занесенный для удара и готовый с абсолютной неизбежностью и неотвратимостью опуститься на ваши головы в самый неподходящий момент. В идеале вы сами должны пожелать смерти как избавления. Как тебе такая перспектива? Не нравится?.. Странно, а по-моему, неплохо придумано.

Роман промолчал. Дыхание его успокоилось, лицо порозовело. Он, наконец, осознал, что непосредственная опасность ему не грозит. Но легче от этого почему-то не стало.

— Не трогай детей, — угрюмо сказал он. — В любом случае они здесь не при чем.

Катерина взглянула на него с интересом.

— Вообще-то, тревога за потомство входит в план мести. Но я подумаю, хотя обещать ничего не стану.

— У тебя есть дети? — внезапно спросил Роман.

— Нет.

— Тогда ты не поймешь, — тоскливо сказал он и отвернулся. — Лучше убей меня прямо сейчас, так будет милосерднее.

— Ты не поверишь, но меня так и подмывает это сделать. Но — нет, я пока еще не готова стать милосердной. И потом, ты мне нужен.

— Я? Тебе? — Роман взглянул на Катерину, удивленно приподняв бровь. — Для чего? Хочешь освободиться с моей помощью? Не будет этого.

— Даже ради жизни своих детей?

Роман с ненавистью смотрел на откровенно насмехающуюся над ним мучительницу и думал о том, с каким удовольствием он свернул бы ей шею.

— Да не напрягайся ты так, — Катерина откинулась на спинку стула, рассматривая своего бывшего