Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

Парочка, поглядывая друг на друга с явным интересом, давно ушла, а я всё не мог прийти в себя от шока. Это что сейчас было?! Спонтанная шутка Тотела или некая кодовая фраза, которой местные намекают о своих намерениях? Хотя, какие уж там намёки, если всё предельно ясно? Может, как раз с той самой девчонкой Тотел и "трётся сиськами"? Да и фиг бы с ними с обоими, но я теперь что, так и буду по вечерам в коридоре на стульчике сидеть? Нафига мне это надо? Пусть на улице свои дела делают, благо, пока ещё тепло и парк вокруг академии большой.

Мужская солидарность – это хорошо, но не совсем хорошо, если Тотел будет получать удовольствие за мой счёт.

Когда через час вернулся в комнату, дверь открылась без проблем. Свет горит, постель Тотела заправлена, но в комнате откровенный запашок любовных игр. Хотел было высказать всё, что я думаю, но успел Тотел покаянно развести руками.

– Ну, извини, припёрло. Ты же обычно позже возвращаешься, вот и не удержались. Думали до твоего возвращения успеем, а потом как-то и забыли про всё.

– И часто тебя так будет "припирать"?

Тотел собрал глаза в кучу.

– Ну… хотя бы раз в неделю хотелось бы. Ты-то хоть куда-то уходишь, а у девчонок по вечерам обязательно кто-то есть.

Вид у Тотела был вроде как немного виноватый, но прямо чувствовалось, что он уже строит планы о следующей встрече. Оставалось только вздохнуть.

– Ты хоть предупреждай, что собираешься… уединиться, чтобы я в комнату зря не ломился. И крайний срок – это когда читальный зал закрывается – Тотел сразу взбодрился – И это… окно хоть открой, проветри.

Учёба шла относительно неплохо, разве что приходилось заниматься чуть не до глубокой ночи, но я не жаловался. Обычная участь любого, кто начинает заниматься чем-то новым, не имея базы. Тотел балдел, ударившись в загул и развлечения, а мне, чтобы разобраться с каким-нибудь новым словом или понятием, иногда приходилось перелопачивать по несколько книг, прежде чем в голове начинала складываться более-менее связная картина. Но был и плюс – попутно узнавал и кучу сопутствующей информации, постепенно заполняя вакуум знаний, которыми должен владеть любой уважающий себя маг.

От многочасового сидения с книгами уже начала побаливать спина, но и эта проблема разрешилась неожиданно удачно. Возвращался как-то вечером из библиотеки, и вдруг внимание привлёк характерный топот и звуки музыки. Прошёл по коридору чуть дальше, заглянул в приоткрытую дверь, и увидел такую знакомую обстановку танцевального вечера. Странно как-то – для плановых занятий уже поздно (у старших курсов есть и такой предмет, но не ночью же им заниматься), а для подготовки к праздникам и балам ещё рановато. Здесь что, настоящий танцевальный кружок, куда приходят добровольно?

Пока с интересом наблюдал за движениями пар, меня самого заметила местная преподша. Статная такая женщина с лёгкими движениями. Подошла к двери, у которой я стоял, и внимательно оглядела с головы до ног.

– Интересуетесь?

Как пишут в книжках, задница сразу завопила, что сейчас я могу огрести неприятностей. Ругать, может, и не будут, но девчонок здесь занималось явно больше, чем парней, и меня могут припахать как партнёра для танцев, а это мне точно не надо.

– Эээ… – замялся я, не зная что говорить. Потом в мозгах что-то щёлкнуло – Я хотел бы вашего разрешения заниматься после всех. Один.

Женщина посмотрела на меня с недоумением.

– Почему? Если хочешь чему-то научиться, нужен наставник, который вовремя подскажет, покажет как правильно. Да и с напарницей будет гораздо лучше.

– Ээээ… – снова замялся я. Женщина говорит всё правильно, но мне-то танцы даром не нужны! Как же ей объяснить, не вызывая ещё больших подозрений?

– Если честно, сами танцы мне не нужны – как можно мягче сказал я – Мне… мне нужны зеркала, чтобы самому видеть как я двигаюсь.

Женщина невольно оглянулась назад, где одна из стен на пару метров в высоту была покрыта зеркалами.

– Ты не хочешь танцевать, но хочешь видеть свои движения? – я кивнул – И для чего тебе это нужно?

Я снова замялся, не зная как объяснить своё странное желание. Стоп, так моя застенчивость и есть объяснение!

– Я… у меня… эта, как её… фобия.

– Чего у тебя?! – удивилась женщина.

– Ну… я очень стесняюсь, когда на меня смотрят, и очень боюсь показаться смешным своими неловкими движениями. Вот я и хотел бы позаниматься перед зеркалами, но один – женщина начала было открывать рот, хотела что-то сказать, но я её перебил – Танцы меня не интересуют, я просто хочу научиться двигаться и не стесняться своего тела и своих движений.

Женщина снова оглядела меня с головы до ног.

– По твоему виду не скажешь, что ты чего-то стесняешься или плохо двигаешься.

Как она умудрилась это всё увидеть вот так сразу? Хотя, она же танцы преподаёт и видит такие вещи на раз.

– Вы даже не представляете что творится у меня в душе даже от доброжелательного взгляда! – как можно серьёзнее сказал я.

Женщина скептически смотрела на меня, и вдруг улыбнулась.

– Да, в душу к тебе я не залезу и не увижу когда ты врёшь – я невольно начал краснеть – Ладно, – смилостивилась женщина – у нас тут редко убирают, так что будем считать, что я взяла тебя временным уборщиком. Дневные занятия проходят ежедневно, а танцевальный кружок проводится три раза в неделю вечером. Обычно мы заканчиваем в девять, можешь приходить к этому времени. Полы протрёшь, а потом можешь и позаниматься. Так тебя устроит?

Мои губы невольно сдвинулись в дурацкой улыбке. Поработать уборщиком? Да не вопрос. Всего один средний зал – тут работы на десять минут. Как раз библиотека закрывается в девять, так что я могу заниматься до упора, а потом сразу сюда. Десять минут разминки со шваброй, а потом час в моём распоряжении. Лучше не придумаешь.

*) девять часов – это в земных часах, чтобы не мучить читателей пересчётом фэнтезийных мер времени.

– Разумеется, госпожа. Для меня это идеальный вариант.

Женщина чуть кивнула.

– Сегодня мы ещё задержимся, а послезавтра можешь приступать к работе.

– Конечно, госпожа, я буду стараться – закивал я.

– Надеюсь.

Чего, спрашивается, я ухватился за этот зал? Ну, как бы это объяснить… Я ведь как оказался в этом мире, почти всё время был один. То работа до упора, то беготня, а молодое тело требовало движений, какого-то разнообразия, вот я и приспособился заниматься