"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

Похоже, последний из возжелавших последовать команде Зубинина обладал определённым авторитетом среди остальных генералов, потому как за ним последовали практически все остальные офицеры. На небольшой опушке, где был образован крошечный штаб, осталось четыре человека. Зубинин, тот самый Евгений Степанович и ещё двое высших офицеров, которые всем своим видом поддерживали третьего товарища.

— Что касается вас, господа… — начал было Зуб, однако тут же был нагло перебит:

— Что касается нас, Антон Васильевич, вас волновать не должно. Мы не собираемся плясать под дудки двух простолюдинов, которым довелось выбиться в люди, — зло ощерился генерал-заводила.

— Неподчинение приказам — это трибунал, — холодно констатировал Зубинин. — Ваши действия подвергают риску всю военную кампанию Его Императорского Величества Михаила и Его Сиятельства Александра Петровича.

Пусть Зуб и выглядел непоколебимым, от моего взора не удалось скрыться тому, как его душа яростно сокрушалась, желая наказать преступников. Однако сам Зубинин, понимая, во что это может вылиться, пытался решить дело миром. Вот только у троицы псевдоофицеров было своё мнение на этот счёт:

— Трибунал — дело не быстрое, Антон Васильевич. До него ещё дожить надо, — усмехнулся Евгений. — Мы доживём, а вот вы — большой вопрос.

Люди, пошедшие на явное предательство, рассмеялись, пока один из подпевал не проговорил:

— Не переживай, Антон Васильевич, — махнул он рукой. — Мы передадим весть о вашей смерти Его Сиятельству Александру Петровичу.

Очередная порция смеха окончилась активированными стихийными Доспехами. Зуб среагировал мгновенно, облачившись в свою защитную технику.

Ситуация выходила из-под контроля. Ковырять троица преступников Зуба будет долго, однако в конце концов командир моей гвардии всё же проиграет, ведь его стихия направлена на защиту кого бы то ни было, а не его устранение. Необходимо это исправить в ближайшее время, дабы не допускать подобных ситуаций впредь.

Тем не менее, Антон не атаковал первым, выжидая момента для защиты. Кроме того, он понимал, что слова — ничто, по сравнению с нападение на своего товарища. А вот генералам, судя по всему, оказалось совершенно наплевать на это, и спустя мгновение в командира моей гвардии, руководящего в данный момент времени всей армией объединённых сил, полетели три атакующие техники разных стихий.

Я сходу понял, что особого вреда Зубу они не причинят, поэтому защищать его не собирался. Наоборот, я вышел прямо напротив генералов, собирающихся атаковать Зубинина вновь, и, с лёгкостью отразив их техники, проговорил:

— Так-так-так, что тут у нас? — выставил перед удивлённой троицей псевдоофицеров раскрытую Теневую пятерню. — Неподчинение приказам — раз, — загнул первый Теневой палец. — Попытка саботажа — два, — второй палец занял место рядом с первым, когда я намекал на случай с полковником. — Организация бунта — три, — загнут третий Теневой палец. — Нападение на непосредственного начальника — четыре, — четвертый палец. — Попытка убийства Канцлера Российской империи — пять.

Когда моя Теневая ладонь оказалась полностью схлопнутой, лица генералов-преступников напоминали своим цветом лёд Михаила Романова после смерти его брата. Крупные бисерины пота, стекающие по бледным лбам; бегающие глаза; трясущиеся колени — всё это намекало на то, что псевдоофицеры попросту не знали, куда деваться.

— Господа, не знаю, почему вы решили рискнуть всем и пойти на предательство, но это государственная измена, — резюмировал я свои перечисления, после чего, пожав плечами, оскалился. — Я могу казнить вас на месте, и моего слова окажется достаточным для того, чтобы вас объявили виновными… посмертно. — Евгений Степанович, который заварил всю кашу, казалось, забыл, как дышать. — Однако… Я дам вам шанс погибнуть с честью.

Щелчок пальцами, и рядом с генералами образуется небольшой односторонний портал, ведущий в весьма интересном направлении. Генералы на негнущихся ногах сделали шаг назад.

— Вам предстоит сразиться за свою жизнь, — развёл я руками. — Таким образом вы сможете искупить хоть толику ваших проступков, — сложив пальцы в любимом жесте итальянцев, я спросил: — вы готовы, господа офицеры? — обращение было наполнено нескрытым пренебрежением.

— Стойте! — завопил Евгений.

Щелчок. За спинами генералов появляется девятихвостая лиса, которая одним своим рыком заставляет трёх высших офицеров войти в открытый перед ними разлом в пространстве.

Когда портал схлопнулся, за моей спиной раздалось обиженное:

— Саня, да я бы и сам справился! — Зубинин не смог скрыть своего негодования моим вмешательством. — Наставил бы этих недовоинов на путь истинный.

— Зуб, ты бы наставил, если бы был в своём боевом костюме, — улыбнулся я, обернувшись. — А эти хоть и черти те ещё, однако Одарёнными являются первоклассными, — от упоминания самых ненавистных Кей существ демоница чертыхнулась, а я, не обратив на это своего внимания, продолжил: — Пусть послужат на благо империи. Хотя бы перед своей смертью…

— Это правильно! — быстро изменившись в лице, Зубинин стукнул кулаком о кулак. — Государственная измена — дело серьёзное.

— Как и наказание, за ним последующее, — согласился я.

— Это, конечно, здорово, — после недолгой тишины проговорил командир моей гвардии, — однако несколько точек на передовой всё ещё остаются неприкрытыми. Сильных Одарённых не хватает. Наши гвардейцы буквально нарасхват, — лицо Зуба посуровело, кулаки сжались. — Есть двухсотые.

Я положил руку на плечо командира:

— Мы позаботимся об их семьях и близких, обещаю, — проникновенно заверил я.

Несмотря на то, что Зубинин гонял каждого из гвардейцев и в хвост, и в гриву, к каждому из них он относился с теплотой. Каждый воин был ему дорог, и смерть одного из них — удар по сердцу старого вояки.

— А теперь иди и лично закрой дыры в нашем строю. Покажи пример имперским генералам, как должен действовать полевой командир, находясь на передовой!

Глава 30

* * *

Неизвестное пространство

Алексей Романов ничего не чувствовал. Абсолютная пустота поглотила его тело. Никаких эмоций, болевых ощущений, которые в последнее время постоянно переполняли его, либо других тёплых или же холодных чувств. Ничего.

«Я умер», — констатировал, нежели удивлялся собственной смерти, принц Российской империи.

Парень перестал испытывать что-либо к своим брату, сёстрам, родителям и другим родственникам. То же самое касалось как страны, так и мира в целом. Захватят ли его иномирцы, либо же он падёт под гнетом какого-нибудь тирана. Плевать, ведь принц этого никогда не увидит.

Жалел ли он о последнем своём