"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Две новые Печати.

Первая — Печать Концентрации. Не оригинальное изобретение, скорее, адаптация древнего ведьмовского приёма, переработанного под человеческую магическую систему. Она позволяла собирать рассеянную энергию окружающего пространства, ту самую, что уходит в землю, в воздух, впустую, и направлять её в подпитку конструкта. В теории — увеличение резерва на двадцать-двадцать пять процентов без дополнительной нагрузки на тело.

Вторая — Печать Отражения. Это уже моя собственная разработка, выстраданная после того случая с порталом и разъярённым мутантом. Принцип прост: часть входящего магического удара не гасится щитом, а перехватывается, конвертируется и уходит… обратно. Врагу. С коэффициентом полезного действия, конечно, не сто процентов, но даже сорок — это серьёзно.

Проблема была в том, что вживить две Печати в уже сформированный, стабильный конструкт — всё равно что сделать пересадку сердца бегуну на марафонской дистанции. Одно неверное движение — и вся структура рухнет. Или хуже — рванёт.

Я работал медленно. Осторожно.

Первый день ушёл на подготовку материалов. Рубиновые пластины для фокусировки, серебряная проволока высшей пробы, капля очищенной крови (моей собственной, для идентификации) и немного пыльцы редкого магического растения, купленной за бешеные деньги у залётного торговца из самого Хабаровска.

Второй день — на создание «мостиков» между старыми каналами и точками вживления новых Печатей. Это была ювелирная работа, на грани срыва. К вечеру у меня дрожали руки, в глазах двоилось, а на лбу выступила холодная испарина. Я остановился. Перерыв. Сон.

Третий день. Печать Концентрации.

Я нанёс первый контур на внутреннюю сторону предплечья — не на кожу, нет, глубже, на сам энергетический каркас. Специально подготовленным стилом из горного хрусталя. Ощущение было такое, словно я провожу раскалённой иглой по оголённому нерву. Я закусил губу, но руку не отдернул.

Второй контур. Третий. Замыкающий узел.

Вспышка. Тихий, глубокий гул, ушедший в кости. Конструкт дрогнул, принял, переварил новую структуру и… замер. А потом я почувствовал, как в меня начинает втекать Сила. Медленно, почти незаметно, словно вода сквозь песок. Но постоянно.

Я выдохнул. Получилось.

Четвёртый день я отдыхал. Нельзя было идти на второй апгрейд с истощёнными каналами. Я просто лежал на диване в мастерской, смотрел в потолок и слушал, как за дверью кипит жизнь. Гришка кого-то учил стрелять из арбалета. Катька ругалась с блондами. Тамара звонко смеялась над шуткой Никифора.

Хорошо.

Пятый день. Печать Отражения.

Здесь было сложнее. Если Концентрация просто добавляла новый слой поверх существующей структуры, то Отражение требовала разрыва старого канала щита и встраивания себя в разрыв. Как шунт. Как клапан.

Я трижды проверял расчёты. Четырежды. Пять раз.

— Будь что будет, — сказал я вслух пустой мастерской и начал.

Резь. Острая, как удар ножом. Конструкт взвыл на пределе слышимости, протестуя против насилия. Я стиснул зубы и продолжал вести линию. Энергия брызгала во все стороны, прожигая микроскопические кратеры в рабочем столе. Я не останавливался.

Разрыв. Вставка. Спайка. Тест.

Тишина.

Я открыл глаза. В мастерской пахло озоном и горелым серебром. Моя рубашка промокла насквозь. А магический конструкт… работал. По-новому. Чётче. Быстрее.

Я поднял руку, создал простейший щит и легонько ткнул в него сгустком сырой силы. Щит моргнул, и примерно треть энергии ушла обратно в мою ладонь. Не больно, скорее, щекотно.

— Получилось, — прошептал я.

А потом в дверь постучали.

— Санчес! — голос Никифора звучал взволнованно. — Там это… «Медведи» приехали. Волков с каким-то важным дядькой. Говорят, поговорить надо. Срочно.

Я посмотрел на себя в отражение тёмного экрана планшета. Взлохмаченный, бледный, с кругами под глазами. Но спина прямая, а взгляд — спокойный.

— Скажи, через десять минут буду. Пусть чай пьют.

Никифор убежал.

Я встал, умылся ледяной водой, сменил рубашку. Посмотрел на свои руки — они больше не дрожали. Конструкт пульсировал ровно, уверенно, вливая в меня свежие силы прямо из окружающего пространства.

Неделя паузы закончилась. Пора было снова выходить на ринг.

* * *

Волков сидел за столом в моей «приёмной» — бывшей кладовке, которую мы переоборудовали под встречи с гостями. Рядом с ним расположился грузный мужчина лет пятидесяти, с густой седой шевелюрой и тяжёлым, изучающим взглядом. Одет просто, но дорого. Пальто из качественной ткани, сапоги ручной работы. На пальце — массивный перстень с гербом «Медведей». Не простой боец, не ветеран. Кто-то из руководства.

— Здравствуйте, — кивнул я, проходя к своему креслу. — Прошу прощения за задержку. Рабочий процесс.

— Ничего, — ответил вместо Волкова седой. Голос у него оказался низким, с хрипотцой. — Я наслышан о вашем трудоголизме, Санчес. Меня зовут Борис Степанович. Я в Совете Кланов отвечаю за взаимодействие с малыми отрядами и кандидатами.

Он сделал паузу, давая мне осознать весомость титула.

Я осознал. И напрягся.

— Чай? — предложил я максимально нейтрально. — У меня хороший сбор, с чабрецом.

— Не откажусь, — неожиданно легко согласился гость.

Волков, сидящий рядом, смотрел в стену с каменным лицом. Похоже, его привезли как «своего парня», который знает меня лично, но в переговорах он не участник.

Я разлил чай по кружкам. Седой взял, отхлебнул, одобрительно кивнул.

— Хороший. Не магазинный. Сами собирали?

— Савельич знает места, — ответил я.

— Савельич… Это который ваш егерь? Хороший охотник, я о нём слышал. Ещё молодым его помню, когда он с «Медведями» ходил. Давно это было.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Ладно, — Борис Степанович поставил кружку. — К делу. Вы, Санчес, создали нам проблему. Большую проблему. Ваш отряд, собранный из детдомовских подростков, выбился в абсолютные лидеры регионального рейтинга. Это ударило по имиджу всех трёх Кланов Уссурийска. «Медведи», как старейшие, чувствуют это особенно остро.

— Это не я создал проблему, — спокойно ответил я. — Это вы её создали. Вы пренебрегали мелкими Пробоями. Вы не занимались детдомами. Вы успокоились на достигнутом и перестали развиваться. А я — всего лишь использовал открывшиеся возможности. Это рынок, Борис Степанович. Неэффективные игроки уступают позиции более эффективным.

Волков вздрогнул. Видимо, не ожидал такой прямоты. А седой… седой усмехнулся.

— Рынок, говоришь… А ты дерзкий. Это хорошо. Дерзость в нашем деле нужна. Но одной дерзости мало. Нужны ресурсы, связи, опыт. У тебя пока этого нет. И если мы, Кланы, решим тебя задавить — мы задавим. Не сегодня, так завтра. Не через рейтинг, так через поставщиков. Не через поставщиков, так через бюрократию. Ты это понимаешь?