Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Зачем это нужно нам? — он повторил вопрос, внимательно отслеживая реакцию ребёнка.

— Во-первых, тот человек — едва ли не единственный друг Такидзиро-куна, оставшийся у него после армии. Насколько я поняла из услышанного.

Хм, ну вот опять. С одной стороны, в людях Моэко разбирается — не зря потратила годы на заумь в своих университетах. С другой же, кое-кто начал(а) слишком близко принимать к сердцу личные проблемы одного светловолосого мужика, в этом месте сделать зарубку на будущее, в лоб не спрашивать. Хотя бы из соображений такта.

— Во-вторых, у меня сложилось впечатление, что те двое — едва ли не единственные из всех чиновников за эту неделю, которые не гребут под себя, образно, а реально болеют за дело, — неожиданно выдала дочь в следующий момент. — Ну и в-третьих. Пап, одним словом, какова миссия НАЙТЁ?

— Давай без этих твоих великомудрых слов? — проворчал старший Миёси. — Миссия, видение, бренд-код компании… Не на лекции!

— Какова их функция? — Моэко улыбнулась.

— Информирование высшего политического руководства страны. Это не совсем наш огород и я не очень хорошо ориентируюсь в сферах плаща и кинжала, но в законе об их организации сказано именно так.

— У меня был вариант отказать этим людям?

— Да, — неуступчиво набычился отец. — Начать с того, они категорически не в курсе наших возможностей. Даже ты ошибалась, считая что канал есть у всей Семьи — он есть только у меня.

— Кто-то из спорта? — дочь уже считала прогнозируемый ответ по лицу родителя и зримо расслабилась.

— Да. Лет как мне, в молодости пересекались на турнирах по фул-контакту. Регулярно встречались в финале, он молодец. Был. — Мая прикрыл глаза, восстанавливая в памяти лицо знакомого. — Бился не по-крохоборному, от души.

— А с тобой как сошёлся? — в глазах дочери вспыхнул интерес. — Тип из коммунистического Китая, да в те годы, да подружившийся с якудза — это как квадратный круг, нет? Что-то малореальное?

— Им на соревнования давали с собой совсем мало денег, — пояснил оябун. — Вот они и волокли за границу всякую чепуху: сувениры, дешёвое серебро, кое-какую ювелирку, кто побогаче.

— Зачем⁈ — дочь, выросшая позже, глобальную нищету Поднебесной тех лет просто не застала, оттого и представить выпукло не могла.

— Чтоб обменять хоть на какие-то деньги. На них купить что-то, чего нет дома.

— А ты ему помогал реализовывать?

— Не совсем. — Мая развеселился, припоминая ушедшую эпоху. — Глядя на его отчаянные поиски концов в каждом новом городе, чтоб сбывать эту белиберду и не везти обратно, на каком-то этапе я начал банально скупать у него всё за наличные. Дома даже ящик в столе выделил — сваливать хлам на память. То добро и сейчас у меня.

— Получается, он тебе должен, — подытожил дипломированный психолог из соседнего кресла. — Тип на каком-то этапе сто процентов понял, что ты его выручал за свои. В вашей среде подобного не забывают.

— Именно поэтому он, тихо ненавидящий Японию и японцев в принципе, со мной имеет плюс-минус ровные отношения. Я не ожидал, что среди хань благодарность и обязательства могут существовать в одной личности также, как и наши ниндзё и гири. — Неожиданно для себя оябун разоткровенничался на абстрактные темы.

— Люди везде одинаковые, — с видом умудрённой старухи заметила дочь. — Почему я согласилась с НАЙТЁ: подумала, если этот Ван так всем необходим, перетягивать его в нашу орбиту всё равно кому-то да придётся. Из четырёх организаций, которые через Такидзиро-куна пытаются навести мосты в ту сторону, две я даже не рассматриваю для сотрудничества на уровне Эдогава-кай.

— Почему? — нейтрально поинтересовался отец.

— Не те люди, не те у них принципы, не все персоналии занимают кресла по заслугам, чтоб сказать мягко.

Мая подобрался. Теперь с ним беседовала не Моэко-тян, а химэ клана.

— Двоих из списка долой, их не считаем. МИДовцы нашли общий язык с Такидзиро-куном, при мне было, — она отогнула от кулака три пальца. — Остаются одни более-менее нормальные, это НАЙТЁ. Которые пришли к нам.

— Говори, чего недосказала. — Любой взрослый отец, даже не имея хорошего образования своего ребёнка, зачастую тоже неплохо читает мысли по конкретной физиономии.

— Ты острее воспринимаешь интересы Японии. У меня чуть иные приоритеты в первом списке.

— Ты — женщина, жить только начинаешь, — согласился родитель. — Незамужняя к тому же. А я — внук своего деда, причём изрядно на сегодняшний день поживший. Всё логично. Продолжай.

— Когда те двое попросили передать Вану, что Япония поддержит любые его исследования без условий, я подумала, что обязана донести эти слова до тебя.

— Почему?

В коротком вопросе уместилось больше, чем мог бы подумать кто-либо со стороны, с фамилией Миёси незнакомый.

— Потому что только двое из НАЙТЁ сказали слово «Япония» так, как если им не нужен никакой профит лично для себя, — припечатала дочь. — Главное, чтобы у страны получилось — персональных интересов в тему они не зашивали. В отличие от остальных.

— А мидовец? — Мая оживился. — Тот, который с Решетниковым при тебе общий язык искал и на удивление нашёл?

— Там чуть иное. Тот тип глобальными категориями не оперирует, похож на меня. Но он безгранично предан памяти их общего с Такидзиро-куном сэнсея, бывшего третьего секретаря Посольства. Некто Хатару Хиротоши, по словам мидовца недавно умер от старости.

— Понятно. Вечный второй номер, не лидер, — заключил оябун. — Сгенерировать идею неспособен, но будет крайне добросовестно исполнять чужую, если с ней согласен. Ляжет костьми, однако до конца доведёт.

— Верно. Ничего не меняет, тем не менее: за дело он радеет искренне, а уж из каких соображений, по мне, неважно. Ради памяти учителя или по причине высокой личной сознательности… Поможешь?

— Конечно, — он встал из кресла и поставил на столик пустую чашку. — Только придётся снова в министерство ехать.

—??? — обычно дочь таких эмоций не демонстрировала, положение обязывает.

Тем теплее была волна, разлившаяся в душе отца.

Мая тут же пояснил:

— Сегодня имели встречу с Министром. Нигде не афишируемую, практически секретную, но очень продуктивную и важную. — Он подумал и добавил. — Хотя и достаточно короткую. Чтобы