"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

где-то в воротах или в стене, или в земле на подъезде, пока непонятно, сам я место взрыва не осматривал. Когда мы с Крайновым спустились наконец с колокольни, возле ворот что-то сильно горело. Короче говоря, взрывом они зацепили одну из машин, и та, встав, закупорила проезд. Шофер следующей по пятам второй машины был вынужден тормозить.

Первым выстрелом снайпер-кудесник убил именно шофера второй машины и вынудил наших подставных вылезти наружу. Дальше он стал методично их отстреливать, решив, вероятно, что перед ним достойные цели. Какой бы прицел у него ни был, но рассмотреть на таком расстоянии с точностью, кто перед тобой, невозможно. До Спасской башни от Троицкой по прямой больше пятисот шагов, далековато, учитывая, что утро только занималось и под стенами Кремля было еще довольно темно. Ну а дальше решил факт применения снайпером винтовки без глушителя. Видимо, вчера, подставляя нам одного из своих бойцов, ему отдали личную винтовку снайпера, для правдоподобности, и сейчас он стрелял из обычной, разве что с прицелом. Крайнов четко заметил вспышку, я сделал два выстрела, хотя, думаю, хватило бы и одного. Три сотни – моя любимая дистанция. Все, баста.

А вот раненый, причем тяжело, целый подполковник Белой армии, которого знал в лицо Старый, был сломлен и поведал нам неприятную историю. За всей этой организацией диверсий и отстрелов стоял генерал Кутепов. Это он принял решения на ведение такой войны, следовательно, теперь я знал точно, кто станет нашей следующей целью и куда предстоит отправиться нам с товарищами.

* * *

– Значит, товарищ Воронцов, ви считаете, что с этой группой покончено?

Коба смотрел жестким, заглядывающим буквально внутрь меня взглядом. Да, человек он жесткий, и это не наше будущее, где можно найти какой-то подходящий ответ, смягчить и выкрутиться. Этот человек ставит точный вопрос и требует такого же ответа. Вилять в разговоре со Сталиным можно, но это будет в первый и последний раз. Нет, не прикажет немедленно расстрелять, просто уберет от себя, и все, если веры нет, незачем держать человека в своем поле зрения.

– По крайней мере, как удалось узнать у пленного, с этой группой точно – все. Будут ли другие… Этого не скажет никто… – во всяком случае, я отвечаю честно, как думаю. Гарантию в таком деле не даст и сам господь.

– Хорошо, – протянул Сталин и взял знаменитую паузу. – А чтобы нас не застали врасплох, попросим наших чекистов работать как следует.

– Разрешите, товарищ Сталин? – подал я голос.

– Говорите, товарищ Воронцов.

– В ВЧК не боги работают, там кадры нужны, опытные кадры. Смею напомнить о нашем разговоре…

– Ви о приспособленцах с гибким позвоночником?

Ух, запомнил! Хотя это же Сталин, чтобы он забыл… Даже не знаю, может ли этот человек что-либо забыть.

– Так точно.

– Я уже провел беседу с товарищем Дзержинским и сообщил о вашем мнении, он согласен, хоть и частично, что такие факты имеются. Но ссылается на большой объем работы и отсутствие специалистов. Ми вынуждены рисковать и брать людей на службу, надеюсь, что в процессе неподходящие для этой службы отсеются. Сами понимаете, опытные работники с неба не свалятся, их нужно растить и воспитывать самим.

– Если позволите, я бы написал небольшой тест, помню из…

– Прошлой жизни? – прищурившись, но на этот раз взгляд стал хитрым, перебил меня Сталин.

– Так точно. По службе были различные тесты, как на лояльность, так и на профпригодность. Это не даст стопроцентного результата, но сведет ошибки при наборе персонала к минимуму. По крайней мере, мы точно не допустим во власть людей с криминальными наклонностями, которые идут на службу в ЧК лишь для того, чтобы получить власть. Плюс будет возможность приметить людей с врожденной интуицией.

– Это хорошо, ваши предложения, товарищ Воронцов, своевременны и очень нужны. Работайте.

– Разрешите идти?

– Идите, товарищ Воронцов, идите. Я буду ждать ваших предложений по мероприятиям на юге страны через два дня.

– Рапорт будет готов к назначенному сроку, – козырнул я и, развернувшись, вышел из кабинета вождя.

Сюда, в его кремлевский кабинет, Сталин вызвал меня на следующий день после удачно проведенной ликвидации врагов на территории Кремля. Как только за мной закрылась дверь и мы оказались вдвоем, Сталин потребовал рассказать, как все прошло, со всеми тонкостями. Рассказ мой затянулся на добрых полчаса, после чего Коба даже руку пожал и сообщил, что сейчас партийным аппаратом разрабатывается система награждений для отличившихся граждан, и я могу рассчитывать, что меня не обойдет стороной положенная награда. Ха, от царя получал, теперь и от генсека, похоже, медалька перепадет. Интересно, а кроме самой награды привилегии будут или как? При царе награда многое давала, особенно в материальном плане, а уж как будет при Советах…

Уезжал я от Сталина наконец домой, а не в ВЧК к Дзержинскому или на службу в школу. Я давно уже не видел Натали с Машей и здорово соскучился, да и просто отдохнуть пора. Рапорт, о котором напомнил Сталин, у меня и так почти готов – в голове. Надо перенести на бумагу, но самое главное, подобрать исполнителей. Дело в том, что Сталин четко и однозначно дал мне понять, что мое личное участие в «мероприятиях на юге», как он выразился, запрещается. Он так и сказал:

– А для чего ви, товарищ Воронцов, готовите учеников, если всю работу будете делать лично? Ви один не справитесь с таким объемом, да есть и другая причина, более весомая. Ви нужны здесь, и ми очень огорчимся, если ви не послушаетесь нас.

Вот так, ну, по крайней мере, он не сажает меня в камеру и не мучает допросами, уже хорошо. Да уж, скорее всего, пока еще Сталин не тот, что будет лет через десять, пока он еще вполне адекватный и рассуждает вполне здраво. Зачем запирать человека в камеру, если он и так во всем готов помочь и ответить на любой вопрос? Вот если у него вдруг закрадется мнение о том, что я мог бы говорить больше, чем говорю сейчас, вот тогда да, точно законопатит куда-нибудь в глухие стены и… Ладно, чего уж, поживем – увидим. Главное, не допустить у него мысли, что я уже не нужен.

– Я устала, хочется видеть тебя чаще. – Натали, положив голову мне на грудь, тяжело вздыхала и жаловалась. Мы только что закончили любимое занятие и отдыхали, просто болтая друг с другом. Как же это хорошо, вот так, после секса, лежать с любимым человеком и болтать о чем угодно, только не о работе. Как