Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Правда, ненависть не мешала Мартину уважать приемного отца, а не просто признавать его силу. Или признавать не только силу. Эрте учил его, Мартин учился, Эрте защищал его — Мартин не хотел, чтоб его защищали — но Эрте не раз спасал его от смерти. Эрте не верил в то, что из него выйдет хоть что-то путное, не верил в то, что он когда-нибудь сможет сделать что-то заслуживающее похвалы, Эрте подобрал его, как подбирают выброшенных щенков. Только Мартин не был щенком, ему исполнилось пятнадцать, он был взрослым, был сам себе хозяином и жил по своим правилам. А оказалось, что по меркам демонов он ребенок, и не может распоряжаться собой, и Эрте лучше знать, что с ним делать, и как ему жить дальше. И нужен он был Эрте не больше, чем тот самый щенок, подобранный из жалости, притащенный домой и отданный слугам: следите, мол, чтоб на ковры не гадил и мебель не грыз. И чтобы на глаза мне не попадался.

Все так. Но Мартин уважал его. Хотя бы за Купол.

Эрте построил резиденцию в том, единственном на планете месте, где пересекались все восемь Рун, образуя одну, всецветную и всевластную. Это была демонстрация силы, с которой считалась вся Кариана. Но Мартин не стал бы уважать его за это. Он видел людей, которые в одиночку уходили в тундру, чтоб встать лицом к лицу с богами и драться с ними за свое племя, и вот это была настоящая сила. Человек против бога, против неба, в поединке, цель которого не обретение могущества, а спасение других людей. Демонам этого не понять. И Эрте не понять, хоть он и вел нескончаемый бой за свой клан, неправильный клан, где никто никому не приходился родственником, где все были приемышами, одиночками, чудом обретшими семью.

Мартин уважал приемного отца не за силу, а за искусство. За умение создавать красоту. За парки вокруг резиденции, в которых навеки поселились все оттенки осени. Зеленое, сочное тепло сентября, запах яблок, колючки лопающихся каштановых шкурок, осенние цветы, почти без запаха, так спешащие жить, что ни один цветок лета не мог соперничать с ними своей красотой. Кружевное октябрьское золото, яркий багрянец, шелест падающих листьев, хрупкий ледок на лужах ранним утром, и холодная, запоздавшая земляника в пронизанном солнцем лесу. Черная тушь ноября, расплывающаяся на влажной серой бумаге, близкий запах зимы, редкие вспышки тусклого золота, пар изо рта, мерзнущие без перчаток пальцы, и пробирающая до костей, до слез пустота уснувшей жизни.

Какой из месяцев красивее, Мартин не знал. Любил их все. Он не видел осени на своей родной планете, там была зима, была весна — скоротечная, почти мгновенная, — и лето, долгое, дольше четверти года.

А на Кариане он увидел осень…

Нет. Не так. Эрте показал ему осень. Открыл ему красоту, неведомую раньше, невообразимую. И стал учить, как создавать красоту самому.

Интересно, ратун Занозы учил его чему-нибудь… сравнимому? 

— Все готово, принц, — вещник отступил от висящего на распялках плаща, чтоб Мартин мог сам убедиться: от дыр, царапин и потертостей не осталось и следа. — Как новый. Ваш друг будет доволен.

— Надеюсь, — Мартин забрал плащ, перекинул его через руку, взял со стола небольшой, размером с наперсток, футляр с воплощенными эмоциями, и вышел из мастерской. 

По пути к себе он подумал, что Заноза, наверное, сказал бы вещнику «спасибо», или даже «отличная работа», что-нибудь в этом роде. Похвалил бы, короче. Сделал приятное. Возвращаться и благодарить мастера сейчас было уже глупо. Да и не в том беда, что не поблагодарил и не похвалил, а в том, что Эрте никогда не хвалит. Что ни сделай, хоть выше головы прыгни, в лучшем случае Кот даст понять, что меньшего и не ждал, а в худшем найдет кучу ошибок. Это бесит. Всегда бесило. А, оказывается, сам-то не лучше. Интересно, остальные демоны клана, ожидая благодарности, и не получив ее, так же злятся на Эрте? А на Мартина? Или они не ждут, что им скажут спасибо, и тем более не ждут, что их похвалят? Может, они и цели такой не ставят? Делают то, что должны, делают хорошо, и этим довольны? Но как узнать, что у тебя что-то получилось хорошо, если тебе об этом не скажут?

Заноза скажет. И спасибо скажет, и что работа отличная. Благодарность и похвала будут искренними, но достанутся не вещнику, а Мартину, который вообще ничего не сделал, только приказал починить плащ. Миров много, они все разные, но всюду, где есть люди и демоны, есть и несправедливость. Которая, кстати, многим на пользу. Интересно только, кто заботится о том, чтобы она всегда существовала, демоны или люди? Люди думают, что демоны, но как оно на самом деле?

Загадка! 

Мартин бросил тяжелый плащ на кресло в гостиной, вытряхнул на ладонь жемчужину из футляра. Кофейного цвета, темная, почти черная, она отсвечивала теплым золотом.

Красивая. Даже жалко. 

Он взял жемчужину двумя пальцами и раздавил.

Знал, что почувствует. Предполагал. Заноза рассказал достаточно, да если бы и не рассказывал, нежелание менять плащ на новый само по себе говорило о многом. Поэтому Мартин окунулся в чужие эмоции, как в свои.

Любовь, уверенность, бесконечная преданность, радость, желание быть самым лучшим, и знание, что так оно и есть. И снова любовь. И снова безоговорочная и бесконечная уверенность. В старшем.

Не самый сильный. Не самый старый. И совсем не всезнающий. На него не хочется походить — вы слишком разные. Но когда ты стреляешь, его пули приходят в ту же цель. Когда ты сражаешься, его сабля разит врагов за твоей спиной. Когда свет слепит глаза, он дает тебе черные очки. И что бы ни случилось, он будет рядом, поможет, спасет, даст совет. Если придется — посадит под замок, чтоб ты не наделал глупостей. И сколько бы ты ни бесновался, сколько бы ни спорил, он все равно окажется прав. А когда он не прав, он признает это. И ты тоже всегда признаешь свои ошибки.

Удивительно, но Заноза воспринимал это, как должное. Не был благодарен… кого там могут благодарить вампиры? Судьбу? Удачу? Случай? Счастлив — был. И твердо знал, что иначе невозможно. Знал, что дружба бывает