Опоздавшие к лету - Андрей Геннадьевич Лазарчук

на ноги холод, пронзительный, необоримый холод, и она вскочила, застонав от жуткой боли в переостывших мышцах. Голая, она стояла на дне засыпанной снегом лощины – одна. Потом рядом зашевелился снег, и встал генерал. «Остальные», – сказала она, не чувствуя рта и не слыша голоса, но генерал, наверное, услышал или понял так, потому что шагнул вперед, наклонился и погрузил руку в снег, и рядом с ним встал Ваиз. «Берт, – закричала она, – Берт, Берт!» – «Я здесь», – сказал за спиной чужой голос, она оглянулась – нет, это был все-таки Берт, Берт… Куда, куда идти? «За мной, идите за мной», – сказал генерал и пошел, проваливаясь по бедра, по лощине вверх, и все двинулись за ним. Больно было невыносимо. Аннабель казалось, что ноги ступают по битому стеклу. Она падала, садилась в снег, но тут же вставала – сама – и шла дальше. «До пещеры полмили, – сказал Яппо, – и эти полмили вам надо пройти…» Было легче умереть, чем их пройти. Аннабель кричала и плакала, и рыдал за спиной Берт, а Ваиз лег в снег и не вставал, его поднимали, теряя последние крохи накопленного движением тепла, и подняли, и он пошел, а потом вдруг стало все равно и притупился холод, и ног не стало вообще, чужие механические подставки, а вокруг был только снег, а прямо впереди – синие вершины до половины неба. И они прошли бы мимо пещеры и погибли, если бы не Берт, он увидел вход и стал звать, а когда не услышали – обогнал всех, силой повернул и повел к красновато-серой проплешине, скрытой за ледяным бастионом. Аннабель еще успела увидеть черное круглое отверстие и слабый парок, идущий от него, и больше она ничего не помнила.

Просто была темнота – и все.

Потом вновь возникли время, звук и свет.

Время пришло с ударами сердца. И это был не единственный звук, раздавались еще мокрые шлепки капель и ритмичное бульканье. А свет исходил от широкого желтого язычка огня, питаемого неизвестно чем. И были ни во что не складывающиеся световые пятна. И все это было ничем, потому что ничего не означало. И так прошло много лет.

– Я понял, что вы очнулись, – сказал откуда-то голос Берта. – У вас изменилось дыхание.

Аннабель шевельнулась, и вернулось осязание. Но ожидаемой вспышки боли не было, к удивлению, и Аннабель шевельнулась сильнее, попыталась поднять руку… Рука слушалась, но двигалась с трудом, будто одолевая что-то вязкое, и вдруг Аннабель – сразу – поняла, что лежит в какой-то грязи, теплой и плотной, а голову ее придерживает ладонями Берт. И огонек лампы, освещающей своды пещеры, тоже стал ясен и понятен. И звуки, множество тонких звуков, приходящих отовсюду…

– Да, Берт, – сказала она. – Давно я… так?

– Без сознания? Часа два.

– А как остальные?

– Отогреваются…

– То, что говорил…

– Аннабель!

– Я помню. То, о чем говорил Дракон, нашлось?

– Все на месте, не беспокойтесь. Все хорошо.

– Мне надо вымыться и одеться.

– Не торопитесь. В рапе надо пролежать не меньше трех часов.

– Долго. Слушайте, Берт, а вы верили, что… получится?

– М-м…

– Понятно.

– Верил, думаю. Иначе не пошел бы…

– Это, наверное, не зависит одно от другого.

– Интересная мысль.

– Нет, правда. Вот подумайте как следует…

Они замолчали, и Аннабель опять соскользнула в сон. Ей приснился берег моря, дюны, поросшие искривленными соснами, опускающееся в воду багровое солнце. Она смотрела на солнце, а потом оттолкнулась от земли и полетела к нему – и в какой-то миг ей стало так страшно, что она вздрогнула всем телом и проснулась.

И одновременно с этим рука Берта потрепала ее по щеке, а голос сказал:

– Принцесса, пора.

Было светлее, за поворотом, невидимый сам, но щедро рассылающий оранжевые лучи, горел костер. Слышались голоса и звуки какой-то работы. Аннабель потянулась и села.

– Отвернитесь, Берт. Я встаю.

– Минутку, я дам накидку. Воздух холоднее рапы.

– Спасибо.

– Озеро рядом – вон там. Отмывайтесь. И осторожнее – там сразу по шею.

– Я помню – будто уже была здесь.

– В каком-то смысле – так оно и есть.

Берт подошел сзади, набросил ей на плечи мягкую шкуру какого-то несчастного зверя. Аннабель встала, удивляясь, как чудесно подчиняется тело. Закуталась – шкура доходила до колен – и, выдирая ноги из вязкой рапы, пошла к озеру.

Костер горел на самом берегу, дымок стелился над водой. Свод нависал совсем низко и метрах в сорока от берега, подобно небу, образовывал горизонт, смыкаясь с водой. Вода была неподвижна настолько, что это пугало. Против природы воды – быть такой неподвижной. И, разгоняя боязнь, Аннабель погрузилась в озеро.

Вторую часть путешествия Аннабель перенесла намного легче. Хотя путь из подземного озера к источникам, бьющим в долине, и дальше по ручьям, мелким речкам, застревающим в болотцах, каналу, перегороженному шлюзами, был извилист и долог. Выброшенная на песчаный пляж, она сразу обрела себя, приподнялась и огляделась. Ущербная луна, красная и тусклая, касалась края земли, а над водой небо светлело. Потом она почувствовала вкус соли на губах. Все правильно, это озеро Татль, оно же – залив Спасения, оно же – Брандтова Бездна… полусоленый-полупресный водоем в устье Акрона, отделенный от моря островной грядой на западе и неимоверно глубокий на востоке, там, где со стометровой высоты рушатся в него воды реки Лоуи…

Поднялся и выпрямился во весь рост генерал. Чуть дальше зашевелился Берт.

– Ваше высочество, вы в порядке? – очень тихо спросил генерал, не поворачивая головы, – и что-то в его вопросе относилось не к самочувствию Аннабель.

Не знаю, хотела ответить она. Какая-то дырка была в памяти. Как будто незаметно выпал зуб, и она языком трогает лунку…

– Да, мой генерал, – так же тихо ответила Аннабель. – Берт, – позвала она.

Берт подошел молча и встал рядом. Повернувшись лицом друг к другу, они втроем особым образом сомкнули руки и закрыли глаза. И опять на изнанке век Аннабель увидела непонятные знаки…

– Туда, – сказала она и показала рукой.

– Туда, – подтвердил генерал.

Они пошли в ту сторону, куда позвало их чутье, и через десять минут слева, на самом краю поля зрения, Аннабель увидела зеленовато светящееся пятно. Стараясь не менять угол зрения, она сделала несколько шагов в том направлении.

Это был песчаный холмик чуть выше колен. При взгляде в упор он не светился, но начинал мерцать, как только Аннабель отводила глаза в сторону.

– Нашла, – сказала она.

Втроем они быстро раскидали песок. В трех мешках была одежда, в четвертом – еда. Под мешками лежал длинный кожаный чехол,