Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

временными слоями. Теория сложная — переход через квантовый разрыв, — Демьян говорил медленно, ловя себя на том, что объясняет на автомате, будто всё ещё читает лекцию студентам.

— Ну вот, хватит, — резко перебил мужчина. — Мне уже ясно, ты точно оттуда. Потому что половину этих слов я не понял, а значит — не псих. У нас тут психи куда проще изъясняются.

— Мне нужно выбраться отсюда. Срочно. Мне нужно… — начал было Демьян, но голос снова осёкся, в голове стучало от жажды и тревоги.

— А мне, — усмехнулся Алексей, — нужны сигареты, горячая вода и гражданство Канады. Но пока что — мы оба сидим в этом подвале.

Демьян замолчал. Остался только его дыхание: частое, сбивчивое, каждый вдох будто вырывался через песок.

— Как тебя зовут? — хрипло спросил он.

— Алексей. Просто Алексей. А ты — Ларин, — сказал мужчина, чуть склоняя голову, словно отмечая это для себя.

— И что теперь? — голос дрожал.

— Теперь — лежи. Отдыхай, — голос стал неожиданно мягче. — Я вернусь через час. Принесу воды. Если не будешь шуметь — покажу тебе улицу.

— Что на улице? — спросил Демьян, с трудом сдерживая себя.

— Всё остальное. Добро пожаловать в шестьдесят пятый, вирусолог. Тут даже аспирина не всегда хватает.

За дверью послышались шаги.

Щель хлопнула, как капкан. Свет исчез, будто кто-то опрокинул ведро с краской — и в комнату вновь потекла плотная тьма, сгустившаяся у самых ресниц. Остался только шум собственного дыхания, слишком громкий в этой тесной коробке, и чувство одиночества, которое теперь смешивалось с чем-то новым: чужое имя крутилось в голове, как заноза, и чужая дата. Алексей. 1965. Всё реальнее, всё гуще.

И с этим пришла тяжёлая, душная мысль: «А вдруг это правда?».

Он лежал, не двигаясь, в ожидании чего-то — света, голоса, боли — но всё смешивалось, как муть в воде. Время превратилось в липкую кашу: минуты или час, он не знал. Серые пятна прыгали перед глазами, мысли сбивались, и вдруг — вспышка. Свет резанул по глазам, как раскалённый нож. Он вскинул руку к лицу, зажмурился, пальцы вцепились в простыню так сильно, что ногти впились в ткань. Запах хлорки стал резче, жёстче, будто растворили его в кипятке и вылили на пол.

Он открыл глаза, сначала осторожно, будто боясь увидеть то, что прячется за этим светом.

Лампа под потолком — жёлтая, в мутном стекле, висит на длинном чёрном проводе, качается от слабого сквозняка. Свет вырезает из темноты стены: облезлые, в потёках, краска отслаивается слоями, зелёный поверх серого и рыжего, в трещинах, местами вздутая. Всё это плывёт, как будто на дне аквариума.

Он попробовал двинуться. Простынь под ладонью — грубая, будто наждак. Матрас под спиной — жёсткий, старый, с торчащими пружинами, которые давят в бока. Повернул голову, медленно, с усилием, чувствуя каждый позвонок.

Рядом — стол. Железный, весь в рыжих разводах ржавчины. На столе кучка бумаг, разнокалиберные ручки, чашка с засохшими пятнами по краю, старый градусник в мутной воде. И тазик — эмалированный, с сеткой трещин по боку. На полу от стола пляшет тень, дрожит, будто живая, из-за качающейся лампы.

Окно зашторено. Ткань плотная, коричневая, с размытыми пятнами, будто на ней проступила карта давних протечек. Сквозь неё пробивается мутный дневной свет — серый, усталый, мёртвый.

Он сел. Медленно, осторожно, будто влезал в чужое тело. Спина отозвалась острой болью, грудь тянет, голова кружится, всё вокруг плывёт.

— Осторожно, чёрт, ну! — за спиной резанул голос, мужской, хриплый, с раздражением.

Он дёрнулся, слишком резко, едва не свалился обратно. Кашель вырвался наружу, глухой, рвущий грудную клетку.

— Не дёргайся. Ложись. Ещё уронишь себя — потом что с тобой делать? — голос глухой, но в нём больше усталости, чем злости.

Он повернулся. Перед ним стоял Алексей. Тот самый. Сейчас без куртки — только растянутый серый свитер, рукава закатаны, волосы в беспорядке, будто всю ночь провёл без сна. В руке кружка — с неё поднимается пар, тёплый, едва различимый на фоне холодного света.

— Где это? — спросил он снова, теперь уже не надеясь услышать что-то другое.

— Я ж тебе говорил. Больничка. Санчасть бывшая. Десятая зона, — Алексей кивнул в сторону окна.

— Что за зона?

— Военный городок, закрытый. Сейчас тут почти никого. Я да вахтёр на въезде, — ответил Алексей. Говорил спокойно, будто объяснял это не впервые.

— А ты кто? Санитар? — Демьян смотрел на его руки, пытаясь найти хоть какой-то признак медработника.

Алексей хмыкнул, коротко, с усмешкой:

— Санитар? Ну ты даёшь. Я здесь охраной числился. Давно. Сейчас просто остался. Потому что некуда больше.

— Это точно шестьдесят пятый? — голос у Демьяна стал тоньше, почти срывался.

Алексей поставил кружку на стол. Не отвечал сразу. Посмотрел прямо, не моргая.

— Ты сам как думаешь?

— Не может быть. Это… Это невозможно, — Демьян говорил тихо, но с каждым словом чувствовал, как по спине пробегает холод.

— А лампа качается — это возможно? Бумажки вместо планшетов — возможно? Или то, что у тебя на жопе бинты из марли, а не самозаживающий гель?

Он не знал, что ответить. Пальцы сжались на простыне.

— Я… я не знаю. Может… может, это эксперимент?

— У кого? — Алексей не отпускал взгляд.

— У нас. У центра. Или военные.

— Военные тебя в яму с голыми руками вытаскивать бы не стали, — спокойно сказал Алексей.

— Я должен позвонить. Мне нужен выход в сеть. Любая связь.

— Вот телефон, — Алексей махнул в угол. Там стоял чёрный дисковый аппарат, пыльный, с выцветшим номерным кругом. — Только он не подключён. И вообще — это муляж, для мебели. А если серьёзно, связи тут нет. Радио, если поймаешь, будет "Маяк" да "Радио Москва". Всё.

— У меня был рюкзак, — упрямо повторил Демьян.

— Там тряпки и кусок железа. Я принесу его тебе. Потом, — ответил Алексей, отвернувшись к окну.

— Потом когда? — Демьян попытался поднять голову, снова почувствовал, как всё поплыло.

— Когда ты не будешь валиться при повороте головы, например. — Алексей говорил спокойно, но за этим слышалось, что он уже не раз сталкивался с чем‑то похожим.

Демьян спрятал лицо в ладонях. Плечи ходили ходуном, дыхание сбивалось, как будто всё напряжение последних часов спрессовалось в один