Выживала - Arladaar

... Проснулся от громких голосов в комнате. Сознание медленно возвращалось. Кто это? Спасатели?

— А что, Семён спит? — радостно спросил мужской голос. — Смотри, маманя, чё я ему купил!

Выживала осторожно открыл глаза и посмотрел в комнату. Сейчас до него дошло, какой здесь ядрёный стоит духан, который поначалу он не приметил и на который не обратил внимания. Какая-то трудно объяснимая смесь запахов помойного ведра, угля, дров, старых занавесок, сырости. Ещё пахло кошками и мышами, похоже, жившими в подполье. В общем, запах был точно такой, какой бывает в старых деревенских домах. Запах затхлости и несвежести. «Хоть бы освежителем брызнули», — мрачно подумал Выживала, и тут же в голову пришла мысль, что, похоже, никаких освежителей в этом времени нет. Их ещё не придумали!

Выживала сейчас лежал в другой комнате, не в той, которая служила залом. Похоже, это была крохотная спаленка, в которой стояла лишь кровать, шкаф и два деревянных стула с висевшими на них какими-то зипунами. Бабка Авдотья перенесла его сюда, пока он спал. Сейчас в зале разговаривали люди. Сначала Выживала не хотел выходить туда, но тут же почувствовал острые позывы в туалет, потом пить, к тому же ещё и есть. В общем, навалилось всё скопом.

Выживала осторожно сполз со скрипнувшей кровати на пол, осторожными шагами по крашеному полу подошёл к проёму двери и осторожно заглянул внутрь. Бабка Авдотья сидела на кровати: по идее, приземлиться-то ей было больше и негде. За столом на стуле сидел молодой мужик в синей майке-алкоголичке и трикушках с лямками на штанинах, рядом с ним молодая черноволосая женщина в халате. Похоже, они ели. Неужели это его родители пришли с работы?

Выживала осторожно шагнул в зал. Ссать хотелось неимоверно. Проблема была в том, что туалет он здесь не видел в упор, так же как и ванны. Это что за новости? Неужели в этой халупе нет элементарного толчка? Как они тут живут и куда ходят? Как это узнать?

— Я в туалет хочу! — упрямо сказал Выживала.

— О, Сенька встал, — радостно сказал мужчина. — Привет, оболтус. Я тебе шоколадку купил.

— Шоколадки только после нормальной еды! — возразила женщина. — Сейчас опять ему, Гришка, весь аппетит перебьёшь.

— Как скажешь, Машка, — пожал плечами мужчина и обратился к Выживале:

— Если по-маленькому, иди в помойное ведро, если по-большому — на горшок. Только сначала газету положь.

— Чего? — недоуменно спросил Выживала.

Мать твою, какой ещё горшок... По счастью, хотелось пока по-маленькому. Выживала прошёл на кухню. Едва ступил за порог, как увидел мышь, шмыгнувшую по полу. Ещё и мыши тут бегают... Не обращая на мышь внимания, которая заюлила, и юркнула под печку, прошёл к помойному ведру, стоявшему под раковиной с рукомойником, и сделал своё дело. От ведра пахло мылом и ещё какой-то дрянью. Помоев в нём была примерно половина. Неужели это ведро они таскают на улицу?

— Руки сполосни, прежде чем за стол садиться! — крикнула женщина. — Давай, давай, иди ешь.

Есть хотелось, базара нет... Выживала сполоснул руки из рукомойника, кое-как дотянувшись до него, потом прошёл к столу и сел рядом с родителями. Мать встала, прошла на кухню, налила маленькую железную чашечку супа, принесла и поставила перед Выживалой. Судя по тому, что суп горячий, он только что сварен. Был он красного цвета, с плавающей килькой, картошкой и рисовой крупой. Ясно... Сварили, наверное, на скорую руку...

На столе, в соломенной хлебнице, лежал нарезанный хлеб, на тарелочке несколько кусков колбасы и сыра. В принципе, запах шёл аппетитный, и Выживала тут же принялся за еду. В своих вояжах по тайге и горам он привык питаться чёрт-те чем. Да и в целом, Выживала в еде был очень непривередлив, особенно в походах. Иначе было нельзя... Этот суп был очень вкусен, по всем параметрам.

— Смотри, смотри, Гришка! — белозубо улыбнулась женщина. — Как наяривает! Раньше никогда суп из кильки не любил, и от колбасы нос воротил, а сейчас вон как хомячит, аж за ушами трещит.

— Голод не тётка! — рассмеялся отец.

Выживала пока ел, внимательно рассмотрел родителей. По виду, обоим около 25-ти лет. Отец ростом примерно 175 сантиметров, мать 165. Оба худощавые, стройного телосложения. Сразу видно, выросли без доставок и фастфуда. Пожалуй что, обоих можно назвать симпатичными, а мать так вообще красавица. У неё короткие, но пышные чёрные кудрявые волосы, правильное лицо, пухлые губы и очень притягательная белозубая улыбка. Она практически никогда не переставала улыбаться. Что отец не скажет, она уже растягивает губы в улыбке. Да и в целом, общалась всегда со смешками. Батя был более серьёзен, но и он всегда разговаривал то ли в полушутку, то ли в полусерьёз. А ещё они постоянно называли его Семёном или Сеней. Неужели, у него такое всратое имя? Однако, кажись, дед-алкаш, который указал, где он живёт, говорил, что его звать Женька Некрасов. Впрочем, это можно выяснить потом.

После ужина бабка Авдотья пошла мыть посуду на кухню, а отец с матерью и Выживалой сели на скрипучую кровать, смотреть телевизор. Батя подошёл к телику, поднял с него кружевную накидку, воткнул в сеть чёрную вилку и нажал на кнопку. Телевизор медленно разогрелся и начал показывать. Показывали какую-то чёрно-белую муть. Какие-то бабки пели, плясали, шутили. В общем, ничего не понятно. Отец с хрустом повернул ручку на телевизоре, причём она провернулась с таким звуком, что казалось, ещё немного и тут же вылетит. Однако этого не произошло. Программа переключилась. На второй программе показывали какие-то русские народные песни и пляски.

— Машка, посмотри, что там по программе, — попросил отец.

Мать взяла со стола газету, и прочитала:

— Первая программа «А ну-ка, девушки!», на второй программе концерт ансамбля Московской областной филармонии «Русские узоры».

— Какая-то ерунда, короче! — махнул рукой отец. — Ладно, сидите, пойду сейчас ведро помойное вынесу.

— Ты там только с этими охламонами со своими не сиди! — попросила мать. — Гришка, ох доходишься. Дадут тебе по зубам! Ну что тебя всё тащит туда?

— Да ладно тебе! — махнул рукой отец. — Я Семёна возьму. Сенька, пошли воздухом подышим.

Мать с бабкой остались смотреть телевизор, а Выживала с отцом пошли на улицу. Отец взял помойное ведро из-под рукомойника и, как был, в трениках, в майке-алкоголичке, надев резиновые калоши, с