Император песчаных карьеров - Антон Панарин

нужно избавиться при первой возможности, потому что он притягивает неприятности как магнит, а его «духи»… Его духи, очевидно, последствия употребления галлюциногенных грибов или чего похуже.

— Понятно, — только и сказал я. — Идём дальше, и постарайся не привлекать внимание своих духов к чему-нибудь ещё более опасному, чем канализация.

Кашкай кивнул и сунул брелок обратно за пазуху, после чего мы продолжили путь. Тоннель петлял, раздваивался, снова соединялся, и я пытался запоминать повороты, но уже через десять минут понял, что это бесполезно.

Писк крыс становился громче. Я видел их краем глаза как серые тени, снующие вдоль стен. Красные глазки светились в темноте, но твари не нападали, а просто наблюдали, что было даже страшнее, чем если бы они сразу бросились в атаку.

— Духи говорят, — внезапно прошептал Кашкай, — что здесь кто-то решил поиграть в бога.

Я нахмурился, глядя на его спину.

— Что? — переспросил я с непониманием. — Кто поиграл, и о чём ты вообще?

Но Кашкай не ответил и просто продолжал идти вперёд, бормоча что-то неразборчивое. Я открыл рот, чтобы спросить ещё раз, но тут нога моя подскользнулась на чём-то особенно склизком. Я взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но было уже поздно. Мир накренился, а я рухнул в зловонную жижу, увлекая за собой Кашкая.

Мы покатились по наклонной поверхности, хлопая руками и ногами по воде. Я зажмурился, сжимая губы и чувствуя, как в волосы, в уши, в нос лезет эта отвратительная жидкость. Падение продолжалось секунд пять, а может, и все десять, пока я с плеском не рухнул во что-то глубокое.

Вода сомкнулась над головой, и инстинктивно я попытался вынырнуть. Оттолкнулся от дна и выбрался на поверхность, задыхаясь и отплёвываясь. Кашкай вынырнул рядом, кашляя и харкаясь.

— Духи… — прохрипел он. — Духи предупреждали…

Я собирался попросить его больше не упоминать этих чёртовых духов, но внезапно понял, что здесь весьма светло. Мы находились в какой-то яме круглой формы, метров десять в диаметре. По периметру горели факелы, воткнутые в держатели на стенах. А на берегу стоял массивный стол, над которым склонились две фигуры в грязных халатах.

На столе лежал человек в одежде кочевника, и он был в сознании. Закусив деревянную палку, он рычал от боли, пока один из учёных что-то делал с его рукой. Вернее, не с рукой, а с культёй, потому что руку ему отрезали и вместо неё пытались пришить огромную, волосатую лапу с когтями, явно принадлежавшую какому-то хищнику.

Один из учёных поднял голову и увидел нас. Глаза за круглыми очками расширились от удивления, он резко выпрямился и широко улыбнулся, демонстрируя зубы, больше похожие на клыки.

— А вот и новый материал для наших изысканий! — радостно воскликнул он так громко, что голос его эхом разнёсся по помещению.

Зловонная вода за моей спиной будто закипела, я обернулся и увидел, как из неё вырываются три твари. Уродливые и неестественные создания выглядели кошмарно: у одного было тело крысы размером с собаку, но голова была человеческой, лысой и с провалившимися глазницами. У второго щупальца росли из спины и хлестали по воздуху, а третий вообще представлял собой месиво из клыков, когтей и слизи.

Все три твари развернулись в нашу сторону и двинулись вперёд, шипя и рыча. Кашкай, загребая руками в зловонной жиже, попытался отплыть назад, но плыть особо было некуда. Яма маленькая, и мы в ловушке.

— Духи! — завопил он в панике. — Духи, помогите!

Я же посмотрел на воду, на ту зловонную жижу, в которой мы плавали, и ощутил её. Каждую каплю и каждую молекулу воды чувствовал так, будто они были частью меня. Я улыбнулся и заставил воду вытолкнуть меня на поверхность. Теперь я стоял на воде, а зловонная жижа стекала с моей одежды.

— Да прольётся кровь, — пробормотал я и резко взмахнул рукой.

Вода взметнулась вверх в виде тысяч крошечных капель, которые моментально превратились в иглы — острые, как бритвы, и быстрые, как пули. Они впились в тела монстров со всех сторон, прошили их насквозь, разрывая на части.

Крысочеловек попытался завизжать, но его голова отделилась от тела прежде, чем он успел издать звук. Щупальца были изрублены в фарш за считанные мгновения, а третья тварь просто взорвалась изнутри, когда вода проникла в неё и расширилась. Кровь, слизь и куски плоти полетели во все стороны, и через три секунды от монстров осталось только кровавое месиво, плавающее в воде.

Я опустил руку, тяжело дыша и чувствуя накатывающее головокружение, а ещё температура подскочила, будто у меня 37.5 градусов и я имею законное основание взять больничный. Использование магии выжимало из меня силы, как из губки, но эффект был впечатляющим настолько, что даже я сам не ожидал такого результата.

Профессиональная оценка показывала, что монстры мертвы, что хорошо, но силы на исходе, что плохо. Учёные в шоке, что хорошо, но один из них тянется к поясу, что очень и очень плохо.

Я перевёл взгляд на того, что свистел секунду назад. Он стоял как вкопанный, глядя на месиво в воде. Второй, постарше и с седой бородой, медленно полез рукой к поясу и достал оттуда пистолет.

Пистолет! Много чего я видел за последний месяц, но огнестрел встречал впервые, хотя Рагнар говорил, что пороховое оружие здесь редкость и работает ненадёжно из-за магических флуктуаций, но всё равно существует. Вот только я не ожидал увидеть его здесь, в руках сумасшедшего учёного в канализации.

Учёный навёл ствол на меня, и палец лёг на курок. А я, не раздумывая, взмахнул рукой, заставив воду подняться из ямы, сформировав в тонкое острое лезвие, которое моментально рвануло вперёд. Учёный даже не успел выстрелить, потому что водяное остриё прошло сквозь его запястье, отсекая кисть, держащую пистолет.

Рука упала на пол, и пистолет выстрелил, когда ударился о камень. Пуля рикошетом ушла в потолок, стрелок зажал культю, из которой кровь хлестала струёй, второй рукой, а после жутко и пронзительно заорал, заполнив воплями весь тоннель. Кровь хлестала между пальцев, заливая грязный халат и пол вокруг.

Его товарищ что помоложе после выстрела побелел, упал на четвереньки и рванул прочь. Он петлял между столами и ящиками, а через секунду и вовсе исчезал в боковом проходе со скоростью испуганного зайца.

— Стартанул как легкоатлет… — пробормотал я, глядя ему вслед.

Профессор — тот, кому я отрезал руку, всё ещё орал и пытался перетянуть культю остатками халата. Кашкай подплыл к берегу, и я помог ему вылезти на сушу. Он поднялся на ноги, отряхиваясь от вонючей