Гарри и его гарем 12 - Нил Алмазов

— Не волнуйся, — мягко сказала она и взяла меня за руку уже во второй раз за вечер, явно всё увереннее переходя к тактильному контакту. Рассчитывает на ночь, что ли?

— А я и не волнуюсь.

— Я не договорила. — Риллиан легко пощекотала мою ладонь кончиками пальцев и убрала руку. — Ты будешь со мной. Я всем сразу скажу, что ты спас меня, и тебя не только хорошо встретят, чего у нас почти не бывает, но и простят любые ошибки по незнанию.

— Это всё хорошо. Но всё-таки буду рад тебя послушать.

— Расскажу главное. То, что в нашем обществе, — основа основ.

Риллиан начала с обычных правил поведения, которые если и отличались, то не очень сильно от привычных мне норм. Во всяком случае, многое звучало знакомо, просто иначе оформлено.

Например, среди ламий принято, что младший не может просто так обратиться к незнакомому старшему. Нужно обязательно начать с чего-то вроде: «Позвольте, пожалуйста, к вам обратиться». Это напомнило мне армейские обращения солдат к офицерам, поэтому данный момент оказался легко запоминающимся.

Следующий важный пункт — нельзя долго смотреть на кого бы то ни было. Длительный взгляд вызывает вопросы и подозрения, и это как минимум. В худшем случае могут вызвать на дуэль. Ламии, правда, относятся к вопросу демографии очень серьёзно, поэтому подобное у них случается крайне редко. Но если так смотрит не собрат, а кто-то двуногий, то церемониться не станут и, с большой вероятностью, вызовут на дуэль, прекрасно понимая, что их шансы на победу куда выше.

Как и везде, у ламий есть таверны, где можно хорошо поесть и выпить. Но при этом у них высоко развита культура питья алкоголя. Почти все знают свою норму и не напиваются у всех на виду. Если вдруг появляется желание напиться, делают это дома, чтобы никто не видел. Из-за особенностей их организма алкоголь, как и яды, действует на них крайне слабо. Это же и объясняет, почему они пьют в меру: то количество, после которого я уже не вспомню половину вечера, их лишь слегка опьянит, не больше. И хорошо, что Риллиан заранее предупредила меня об этом: на всякие провокации насчёт выпивки я точно не поведусь.

Иногда ламии могут из-за разногласий начать драться, чтобы не доводить дело до дуэли. В таких случаях никто не вмешивается, как бы ни хотелось помочь другу, родственнику или даже просто знакомому. Бьются всегда один на один. Если же кто-то всё-таки хочет вмешаться, особенно когда вокруг собирается толпа, то он может вызвать на драку одного из оппонентов. В этом плане у ламий всё тоже строго и подчёркнуто упорядоченно.

Когда кто-то нарушает правила, его ждут либо работы в шахтах, либо телесные наказания, довольно жестокие. В особо тяжёлых случаях назначают и то, и другое. Темниц как таковых у ламий не существует: многолетняя практика доказала, что их методы исправления работают куда лучше.

Риллиан рассказала ещё много любопытных нюансов, чтобы я понимал, как себя вести среди ламий, а затем перешла к теме отношений.

Здесь тоже нашлось немало отличий. Самое важное — нельзя позволять себе никаких вольностей на виду у других. Казалось бы, ламии женского пола легко укладываются в постель по своему желанию, но в обществе даже простые жесты заботы осуждаются. При неоднократном нарушении — наказание.

У них всё так строго, что не то чтобы в щёку поцеловать нельзя — обниматься тоже моветон. И это касается не только любовных отношений: под запретом дружеские и родственные в том числе. Рукопожатия у них тоже не приняты. Они приветствуют друг друга словами и иногда лёгким приподниманием кончика хвоста.

Разумеется, я не удержался и спросил, как же мне с ними здороваться. И тут выяснилось кое-что интересное, и не слишком приятное для меня.

Оказывается, ламии не только недолюбливают людей и других двуногих, но и считают свой род выше. Проще говоря, ведут себя надменно. Не все без исключения, но достаточно часто, чтобы это учитывать. Поэтому мне, как человеку, не только не стоит протягивать им руку, но и вообще не следует здороваться первым, пока они сами не произнесут приветствие. Это для меня будет сложно: я воспитан так, что если предстоит разговор, то сначала нужно поздороваться и представиться. С ламиями же всё куда сложнее. При этом обращаться к ним всё равно можно — уважительно и с разрешения, хоть и без приветствия. Нет, такое мне трудно понять.

Тему флоры и фауны Риллиан опустила, объяснив, что у них огромное разнообразие животных и растений, и обо всём она рассказать не сможет. Она лишь настояла на одном: чтобы я ничего не трогал, не спросив у неё разрешения. Намёк был более чем очевидным — ядовитых опасностей у них хватает, не считая самих ламий.

То же правило касалось и еды: нельзя есть ничего, что растёт на деревьях и кустарниках, потому что мой желудок, в отличие от желудков ламий, не справится с этими фруктами и овощами. В лучшем случае просто отравлюсь и буду мучиться несколько дней подряд. В худшем — отправлюсь к праотцам.

Кроме того, даже не вся готовая еда ламий подходит двуногим. А той, что подходит, совсем мало — выбор скудный. Немудрено: ламии не любят чужаков. Какую-то еду готовят лишь для того, чтобы путешественники не умерли с голоду. Но я об этом не слишком переживал — у меня есть собственные запасы, которые не портятся, находясь в хранилище.

— Этого тебе хватит, чтобы знать, как себя правильно вести среди нас, — закончила Риллиан. — Если что-то важное вспомню, то расскажу.

— Спасибо, было интересно, — ответил я, почувствовав, как подступает зевота.

— Что дальше будем делать?

— Теперь можно и поспать.

— А мне где спать? Могу остаться здесь с тобой?

Об этом я как-то не подумал заранее. Конечно, спокойнее будет, если она останется рядом, а не вернётся в хранилище — на случай, если потеряет сознание и мне понадобится влить ей зелье. Хотя после того, как мы впервые привели её в чувство, никаких проблем не возникало: Риллиан регулярно выпивала зелья, поддерживающие её здоровье.

— Думаю, можешь, — ответил я и взглянул на довольно просторную кровать, в которой вполне могли уместиться двое. Разве что часть хвоста