Сорок третий 2 - Андрей Борисович Земляной

После таких звонков все резко сбавляли обороты. Ссориться с отморозками — егерями дураков не было.

Вон, морпехи поссорились ‑ и до сих пор слёзы утирают. Ни разведданных, ни агентурной поддержки, ни совместных оперативных мероприятий. На любые запросы: «Нужна помощь в таком-то районе» ‑ вежливый ответ: «Корпус занят текущими задачами, попробуйте обратится попозже. Помощи не будет, но вы держитесь.» Сами, всё сами.

Зато Внутренняя Безопасность Королевской канцелярии, и Внешняя разведка на коне. Им и свежие данные по персоналиям, и, если что, силовая поддержка инфильтрации и эвакуации. Им приятно: егеря делают грязную часть работы, разведка ‑ чистую и красиво оформленную. Все довольны, кроме тех, кого в процессе находят.

Да и сыск не обижают. Сыскари ‑ люди вежливые и знали, что добрым словом и метателем можно добиться куда большего, чем одним только метателем. Они честно приходили, спрашивали: «У вас есть по такой-то роже данные?» и честно обещали не подставлять Корпус в отчётах. В ответ получали не только «рожи», но и иногда вполне живых людей, аккуратно упакованных в наручники.

Зато Службе Безопасности так не повезло, как редко кому в этой жизни.

Они решили сыграть просто и по-военному тупо: отнять десяток перспективных курсантов простым требованием о переводе. Без согласования, без разговоров, просто прислали бумагу с формулировкой в духе: «Просим направить для прохождения дальнейшей службы…» Ну как «просим». По тону было ясно, что автор внутренне заменил это слово на «приказываем».

В ответ Служба Безопасности получила то, что в народе называли «любовью егерей».

Их прошения с тех пор рассматривались только в письменном виде и только после прохождения всех инстанций. Ровно, по уставу, без единой задержки… на бумаге. По факту каждая их просьба превращалась в маленькое путешествие по кабинетам: сначала штаб Корпуса, потом юридический, потом оперативный, потом обратно, потом вдруг «не хватает подписи вот этого подполковника, который в отпуске на озере ещё две недели».

Если раньше на их бумаги реагировали по принципу «надо ‑ сделаем», то теперь их просьбы попадали в тот волшебный ящик, где уже лежали заявления прапорщиков о внеочередном отпуске и ходатайства о награждении поваров. Всё это честно рассматривалось. Когда-нибудь. Теоретически.

Причиной такой любви послужило то самое простое требование о переводе десятка перспективных курсантов. Формально — «для работы по линии государственной безопасности». Неофициально — попытка запереть десяток лучших молодых голов в ведомстве, где главной доблестью считалось умение носить костюм и не оставлять лишних следов.

Егеря отнеслись к этому как к попытке во время боя стащить у них патроны.

— Хотите наших людей? — вежливо, но очень холодно спросил Курис на закрытом совещании. — Отлично. Подавайте списки. Мы посмотрим. Через год. Или через десять. Если те кто подал списки ещё будут продолжать службу.

После этого в Службе Безопасности очень быстро усвоили, что есть в королевстве структуры, к которым лучше подходить с повозкой гружёной игристым, а не с требованием о переводе. И что иногда легче вырастить своих офицеров с нуля, чем пытаться утащить десятерых егерей и не получить за это десять лет бюрократического ада.

А Ардор на всё это смотрел примерно, как на погоду за окном. Где-то там наверху шла буря, летали молнии, падали карьеры и восходили новые звёзды на погонах. А у него экзамены, офицерская школа, и очень чёткое понимание: чем меньше он будет влезать в эти игры, тем дольше у него будет шанс делать то, что он действительно умел ‑ воевать, а не писать длинные докладные на тему «кто с кем и что не поделил в столице».

Несмотря на все опасения, проваливших экзамены, не было. Все так или иначе пробежали, отстрелялись, попотели на неожиданных вопросах и в какой-то момент замерли с зачётной книжкой в руках, не веря, что всё закончилось.

Училище было совсем молодым — первый выпуск. Поэтому никаких традиций пока не существовало и Ардор просто снял здание ресторана целиком, накрыв на первом этаже для преподавателей, а на втором для курсантов.

К вопросу оплаты банкета тоже подошёл творчески, поставив в холле первого этажа коробку с прорезью, написав, чтобы сдавали столько сколько могут.

В итоге пятеро самых обеспеченных курсантов почти сразу притащили ящик обратно к Ардору, спросив сколько нужно, и весь банкет оплатили в складчину. А от себя, Ардор заказал у мастера кортик из «синей стали», стоивший как половина квартиры в центре. Но подарок вышел просто роскошный и на банкете, девчонки с женского курса, торжественно вручили оружие госпоже полковнику.

Гуляли относительно спокойно, но с чувством. Кто-то к вечеру тихо отбыл в заведение попроще, кто-то и вовсе закатился «К доктору», а Ардор остался в ресторане до конца, пока не разошлись последние приглашённые, и только после этого, вышел в жаркий летний вечер, чтобы оседлать своего железного коня, и ехать домой, когда из машины, стоявшей неподалёку вышла госпожа начальница школы.

— Прокатишь? — Невинный вроде вопрос, но в нём прозвучало столько скрытого подтекста, что старший лейтенант улыбнулся и глядя в глаза полковнику, чуть смежил веки.

— Разумеется.

[1] Похожий случай произошёл и на Земле. Корпус Канадской Конной полиции имел право на оперативную деятельность и ведение разведки на территориях других государств.

Глава 6

На следующий день, сдав квартиру хозяйке, которая впервые за год увидела свою недвижимость без егерского оружейного мини-склада в кладовке, упаковав личные вещи и отправив большую часть почтой в имение, он с чувством глубокой моральной победы хлопнул ладонью последнюю коробку словно ставя печать на отчёте о прошедшем этапе.

Почтовый клерк, увидев количество отправлений и обратный адрес «Барония Увир», на секунду задумался: то ли перевес начислить, то ли автограф попросить. В итоге ограничился профессиональным:

— Содержимое?

— Личное имущество, — честно ответил Ардор. — Оружия нет, взрывчатки нет, компромата — минимум.

— Так и запишем, — сухо кивнул клерк, аккуратно лепя на ящик марки с видом, давно ни во что не верящего человека.

С формальностями покончено, квартира сдана, всё, что не поместилось в коробки, честно подарено соседям («держите, это отличный стул, по нему минимум три раза били, и он до сих пор жив»). Оставалось самое главное — уйти в закат красиво.

Он спустился во двор, где под навесом терпеливо дожидался своего часа его зверь ‑ мотоцикл, который простые люди называли «этой чёрной сволочью», а особо впечатлительные ‑ «мертвецким