7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов

Глава 6

21.06.1941. День триумфа большой дезинформации. Часть 4

— Я реалист, товарищ генерал армии! — даже не подумал пугаться гнева своего собеседника Павлов. Всё равно, войдя в этот кабинет, он уже перешёл точку невозврата, оказавшись в положении — пан или пропал, а потому как-либо отступать от своих слов не имел никакого права.

— И в чём же состоит этот твой реализм? В желании сдаться? — всё так же продолжил нагнетать начальник Генштаба КА.

— Я бы сказал — в желании не сдать со всеми потрохами самые боеспособные корпуса, составляющие ⅔ всех подготовленных частей в моём округе! Вот, сам смотри, Георгий Константинович! Стоит только германским пикирующим бомбардировщикам разбить мосты по Неману, Зельве, Щаре и Ясельде, как 3 механизированных и 4 стрелковых корпуса окажутся полностью отрезаны в Белостокском выступе! — тяжко выдохнув и ткнув карандашом в карту, Дмитрий Григорьевич принялся очерчивать места сосредоточения стрелковых и механизированных корпусов. — Их немцам даже уничтожать не потребуется! Просто мимо пройдут по флангам, да и направятся в наши тылы! Тогда как наши части из этой захлопнувшейся мышеловки уже никуда не денутся! А если мы сейчас отдадим их командующим приказ идти к границе — тем более сгинут в итоге, попав в огромнейший котёл! Естественно, при условии, что случится именно война.

— Это так? — обратившись отнюдь не к спорщикам, а к Будённому, поинтересовался Сталин, которому более чем не пришлись по вкусу слова командующего ЗОВО. Да и отмеченное им на карте положение советских войск действительно выглядело весьма сомнительно в реалиях ожидания самого скорого нападения.

— Если немцы действительно разобью мосты, то всем этим частям придётся очень тяжко, — взглянув на карту и припомнив озвученную прежде информацию о численности германских войск, Семён Михайлович не смог найти каких-либо успокаивающих и уж тем более бравурных слов. Но и не стал впадать в панику при этом. — Однако, что нам мешает не позволить им сделать это? — вопросительно уставился он на докладчика.

— Да, товарищ Павлов. Товарищ Будённый зрит в корень. — Подуспокоившись, Иосиф Виссарионович совладал с очередной вытащенной из пачки папиросой и, делая промежутки на выдыхание дыма, уточнил один скользкий момент. — Отчего вы полагаете, что немецкие бомбардировщики смогут разбить эти мосты? Неужели они у нас не прикрыты зенитными пушками?

— В большинстве своём не прикрыты, товарищ Сталин, — лишь пожал в ответ плечами генерал армии, едва не заставив своего собеседника поперхнуться очередной порцией никотина. — Как и везде в армии, у меня в округе катастрофическая нехватка зенитных средств, тогда как стратегических объектов, требующих защиты — десятки тысяч. Зениток же хорошо если под 1000 штук наберётся или около того. Причём к половине из них — тем, что более современные, по всем складам нам вышло наскрести всего по полтора боекомплекта на орудие. Этого точно хватит, чтобы дать отпор в случае возникновения военной провокации. Пять-шесть налётов отразить сможем. Но если немцы пойдут на нас войной, то уже на 2-й день боёв снарядов к этим пушкам не останется вовсе. И новые взять мне будет негде! Ведь, как я уже сказал, на их счёт мы уже выскребли у себя все склады. Про бронебойные снаряды для противотанковой артиллерии вообще хочется промолчать. Их у меня в округе — кот наплакал. К 45-мм пушкам — хватит на отражение 3–4 атак. К 76-мм орудиям — и на один бой недостанет.

— Да как же вы допустили! — слово в слово повторил рык «и. о. царя» Иосиф Виссарионович. Разве что при этом посохом об пол не жахнул по причине неимения оного. Павлову тут повезло, что вопрос адресовался явно не ему.

— Промышленность не справляется. Да и наркомат боеприпасов зачастую спускает предприятиям какие-то нереальные планы, совершенно оторванные от их технических возможностей, — переглянувшись с Тимошенко, принял данный удар на себя Жуков. Всё же это именно ему минувшей весной пришлось лично разбираться, что за чехарда творится как раз таки с бронебойными снарядами в Союзе, отчего он располагал куда более полной информацией.

— Помню, вы уже не единожды жаловались по этому поводу, — покивал головой Сталин. — И товарищ Ворошилов тоже часто жаловался. Неужели до сих пор не разрешили имевшие место быть проблемы?

— Нет, товарищ Сталин, не разрешили. Проблемы, как были, так и остались. К примеру, у нас на всю страну до сих пор имеется один единственный завод, способный снаряжать взрывчаткой 76-мм бронебои. И тот через раз выдаёт брак. Точнее даже не через раз, а в 4 случаях из 5! — Было ли это одной из грандиознейших ошибок, которыми полнилось разросшееся взрывными темпами «промышленное хозяйство» СССР или намеренным вредительством и даже диверсией, осуществлённой на высшем уровне, но для столь ответственной работы в наркомате боеприпасов выбрали, наверное, самый худший и слабо подготовленный завод из всех, что имелись в их распоряжении. Что не преминуло сказаться на плачевном итоговом результате. — Больно уж технология там хитрая из-за особенностей принятого нами на вооружение взрывателя МД-5. Ну и кривые руки тоже вносят свою немалую отрицательную лепту. Так что за последние два с половиной года мы смогли получить лишь порядка 170 тысяч бронебойных снарядов такого калибра из более чем полутора миллионов заказанных. При этом за то же самое время в связи с небрежным хранением пришлось пустить в переплавку от 320 тысяч до 1 миллиона корпусов подобных снарядов, так как их просто-напросто изъела ржавчина, пока они месяцами и даже годами навалом лежали под снегом и дождём, дожидаясь своей очереди на снаряжение взрывчаткой. Более точную цифру не назову, так как там обнаружился полный кошмар с отчётностью и документами приёмки. Мы именно по этой причине месяца три назад были вынуждены принять на вооружение сплошной снаряд — вовсе без взрывчатого вещества, чтобы хоть как-то насытить войска потребными боеприпасами. Но их пока ещё не начали производить, насколько мне известно.

— Сколько у нас таких снарядов в резерве? Сколько мы сможем выделить округу товарища Павлова? — с вновь пробившимся через внешнюю маску спокойствия кавказским акцентом, уточнил хозяин кабинета, примериваясь при этом к очередной папиросе.

— Всего 24 тысячи штук, — понурив голову, чтобы не встречаться взглядом со Сталиным, тем не менее, громко и чётко ответил Жуков. — Это очень мало.

— А сколько