Утопающий во лжи 14 - Лев Жуковский

взвешивал все за и против. В темнице последней воли время текло иначе, и спешка здесь не была актуальна. Спор между моими сознаниями выдался серьёзным, десять разных голосов, десять различных точек зрения на одну и ту же проблему. Это было не тривиальное решение, и обдумать все возможные нюансы стоило стократно, если не более.

В памяти Багрового охотника, чью ипостась я носил, хранилась одна очень интересная информация. Я бы даже сказал уникальная, которую знали только эти демоны. Сродни той, которой обладал древль Солис, что позволяла ему открывать врата в материнский мир всех древлей. Нечто невероятное и запретное.

Багровые охотники обладали подобным знанием, возможно, не они одни, но всё же… Пусть вероятность успешного стечения обстоятельств и считалась невероятно низкой, я бы даже сказал ничтожной, почти как шанс стать Тхазаром, но она существовала, в отличие от проклятия Света. Ведь Багровых охотников, у которых всё получилось, не только видели, но и знали многие в слоях Бездны.

Стороннему наблюдателю, да и другим демоническим тварям было невдомёк, как их резкое возвышение было связано с ничтожным паразитическим червём Бездны. Дело было не в том, чтобы Багровый охотник своими руками уничтожал Владыку, которому служил. Ситуация была совершенно иной. Конкретно к большой власти Багровые охотники не стремились, лишь к силе, только к чистому, неразбавленному могуществу.

Древний ритуал, который в принципе могли проводить не только Багровые охотники, но о котором мало кто знал, даже из Владык Бездны. Другие демоны, страшащиеся смерти, никогда не решились бы на подобное. Но Багровые охотники попросту не знали, что такое страх. Они не могли его сами ощущать, поглощать, да, питаться чужим ужасом, это с удовольствием! Однако сами испытывать не могли, будучи лишены подобной черты с самого момента своего извращённого рождения в потоках Хаоса. Может, не так уж случайно именно это демоническое обличие досталось мне, потому как я и сам давно забыл, что это значит, бояться по-настоящему.

Для других демонов это выглядело, как попытка достичь дна в бездонной пропасти, как попытка выжить в потоках чистой энергии самой Бездны. Что, в принципе, Багровые охотники, те, кто всё же решался так поступить и испытывали на себе. Тогда как иные Владыки находили более простые и надёжные способы стать сильнее, не рискуя самой своей сутью.

Сказать наверняка, не слишком ли это опасно для меня лично, и к какому результату приведёт, я точно не мог. Но учитывая отсутствие чувства опасности (жаль только, что Себия больше не чувствует мою судьбу после того инцидента) и доводы подавляющего числа сознаний, мной было принято решение всё же рискнуть.

Такое невероятное стечение обстоятельств я не мог упустить. Имея знания, имея возможность воплотить столь редкий шанс, который сложился из сотен, если не тысяч переменных, упускать его было бы верхом глупости. Это больше походило на мозаику, которую у меня всё лучше и лучше удавалось складывать из сочетания подобранных мной навыков.

Впрочем, я не забывал, что в памяти Багрового охотника никакой Системы в этом уравнении не было. Поэтому конечный результат мог серьёзно отличаться как в положительную, так и в отрицательную сторону.

С другой стороны, если уже имея возможность рисковать своей жизнью благодаря ипостаси ложного аватара и не использовать её для попытки перешагнуть несколько ступеней развития, это было бы преступлением против самого себя. Не попытаться было глупо, хотя и даже в малости ошибиться абсолютно точно не хотелось.

Особенно когда могущество моё становилось всё выше, и я был так близок к истинной свободе. К тому моменту, когда со мной будут считаться даже самые могучие игроки радуги миров и Бездны. Когда моё имя будет произноситься шёпотом в тёмных залах Владык, а мой приход заставит содрогнуться самые древние сущности.

В памяти Багрового охотника точных данных по поводу паразитического червя Бездны не было. К тому же видов червей и, как следствие, даруемых ими свойств, существовало огромное количество. Знать наверняка невозможно, что может быть получено именно из вида червя Далерис Аурсуш, мне оставалось лишь догадываться.

В теории план был не сказать, чтобы сложный. Нужно ВСЕГО ЛИШЬ направить червя на самого себя и не дать ему одновременно сожрать мою душу. При этом не позволить сгинуть самому червю Бездны, подкармливая его энергией Силы души, по факту скармливая ему чужие души вместо своей.

Звучало просто. Почти элегантно в своей жестокости.

На деле же остановить эту тварь оказалось невероятно сложно.

Момент снятия стазиса я запомню до конца своих дней, а дни мои, возможно, будут длиться вечность.

Сто единиц энергии Силы души покинули моё средоточие, втекая в артефакт. Оковы Сферата засветились тусклым багровым светом. Кристаллы Феруса задрожали, высвобождая вложенную мной в них энергию Силы души, издавая высокочастотный звон, который резал по нервам острее любого клинка. Стекло Аркона треснуло паутиной микроскопических разломов.

И червь пробудился.

Учитывая уровень восприятия ложного аватара, даже сотая доля одного удара сердца была для меня вечностью. Я мог наблюдать, анализировать, просчитывать десятки сценариев развития событий в промежуток времени, за который обычное существо не успело бы даже моргнуть.

И всё равно червь двигался слишком быстро.

От момента снятия стазиса до проникновения червя в моё тело прошла ровно сотая доля одного удара сердца. Для меня, субъективная вечность. Для любого другого наблюдателя, мгновение, быстрее мысли, быстрее смерти.

Это была смолянистая мразь цвета запёкшейся крови и тьмы между звёздами. Она не просто двигалась, она существовала одновременно в нескольких слоях реальности, прорывая ткань пространства самим фактом своего присутствия. Червь Бездны не подчинялся законам материального мира, он был анафемой существованию, воплощённым отрицанием жизни.

Только руки демонического Бога спасли меня в тот момент. Впрочем, на них и был расчёт, вот правда только я не ожидал, что червь будет двигаться так быстро.

Правая рука приняла на себя удар, впитав вгрызающегося в плоть паразитического червя. Эта смолянистая тварь сумела прогрызть внешний покров, защиту, способную выдержать удары Титанов, даже Жнецов смерти, словно он был сделан из гнилой ткани. Она углубилась в ткани мышц и костей, приближаясь к району локтя, и только там её продвижение замедлилось из-за влияния ядовитой стихии истинного Света и божественной природы самих рук.

Боль была… невыразимой. Не физической, моё тело давно привыкло к боли. Это была боль иная, боль самой души, которую пытались вырвать из моего естества и сожрать, переварить, обратить в ничто.

Червь всё это время пытался вырвать из меня душу, дёргая за тонкие энергетические отростки, жаждая дотянуться до её средоточия. Точнее, до искусственной