Пепел и тьма – 3 - Павел Барчук

— Долго мы будем брести по этой… пустоте? — голос мага, сначала полный ярости, теперь звучал устало и раздражённо. — Или ты сам не знаешь, куда идёшь, выродок?

— Я иду по своим делам, а ты ступай, куда хочешь. Никто тебя не держит. — Бросил я через плечо, даже не оглянувшись на Синего.

— О, нет, — гончий горько рассмеялся. — Оставить тебя здесь одного? С этой силой? Я видел, что ты делаешь с реальностью. Мой долг — наблюдать. И если представится возможность… пресечь.

— Пресечь? — я остановился, посмотрел на мага и усмехнулся. — Твоя сила здесь мертва, гончий. Ты — просто кусок мяса, который очень громко ноет. Твоего «долга» больше не существует. Расслабься.

Синий стиснул зубы, по его лицу пробежала тень сомнения, но фанатизм оказался сильнее.

— Долг не умирает. Он трансформируется. Пока я жив, я буду противостоять скверне. Даже если для этого придётся задушить тебя голыми руками.

— Хотелось бы посмотреть, как ты повернёшь это в Безмирье. — Хмыкнул я, а затем развернулся и снова двинулся вперед. Зачем разговаривать с психом? У него вообще последние остатки адекватности пропали.

Некоторое время мы шли в гнетущем молчании, пока он снова не нарушил его.

— И что это? — Синий указал на бредущую в отдалении полупрозрачную фигуру в лохмотьях. — Ещё один твой клиент?

— Это — душа. Та, что не смогла найти дорогу в Серые Пределы. Та, что застряла здесь навсегда. Их миллионы. И да, — я посмотрел на него, — многие из них — жертвы таких, как ты. Дети, убитые за «одарённость».

— Ересь! — выдохнул Синий, но в его голосе уже не было прежней убеждённости, лишь усталое повторение заученной мантры.

Не знаю, сколько длилось наше путешествие. Могли пройти часы, а могли и дни. Пейзаж не менялся: серая земля, серое небо, чёрные трещины. Иногда вдали мелькали тени — блуждающие духи, призрачные отголоски былых жизней. Они не нападали. Они просто смотрели. В их безмолвных взглядах была вся скорбь мира.

Внезапно туман перед нами рассеялся, мы вышли на берег. Но это было море или река. Вообще нет. Раскинувшееся перед нами пространство скорее напоминало океан света.

Ослепительный, серебристый, бесшумный океан, простирающийся до горизонта. Он не колыхался, не бил ногами о берег, а просто был. Абсолютное, безмятежное спокойствие. Серые Пределы. Обитель вечного покоя. Так близко, и так недостижимо.

На фоне этого сияния, на самом краю, стояла она.

Молодая женщина в простом сером одеянии. Длинные тёмные волосы, печальные, бездонные глаза, в которых отражалась вся боль и вся мудрость мира. Я узнал её сразу, из обрывков воспоминаний Леонида. Нора. Его сестра и невольная жертва. Увидеть именно ее я точно не ожидал.

Рядом послышался сдавленный стон. Я обернулся. Гончий застыл, испепеляя сестру некроманта взглядом, полным суеверного страха.

Нора повернула голову. Посмотрела на меня. Я почувствовал не оценку, не осуждение, а… понимание. Затем она посмотрела на Гончего.

— Охотник на охотников, — голос Норы был тихим, но он разносился по всей пустоте Безмирья, наполняя её смыслом. — Ты пришёл в дом смерти с мечом в руке. Разве ты не знал, что здесь нет ничего, что можно было бы убить?

— Молчи, порождение тьмы! — выкрикнул Гончий, однако в его голосе не было силы или былой угрозы, лишь истерика. — Я… я исполнял долг! Очищал мир от скверны!

— Какой долг? — спросила Нора с лёгкой грустью. — Долг слепого, который выжигает глаза зрячим, чтобы те не видели то, что не может видеть он? Ты охотился на детей. На тех, кого избрала Сама Смерть, чтобы они несли утешение и порядок в хаосе конца. Ты называл это скверной. Я покажу тебе, что такое истинная скверна.

Нора не сделала ничего, вообще, но мир вокруг нас изменился. Это было похоже… На видение, на сон в жаркую ночь.

Серая пустошь исчезла. Мы стояли на улицах Нева-Сити, но это был совсем не тот город, к которому я привык. Сейчас столица напоминала место, где пируют мёртвые. По мостовым, заваленным костями, шествовали нескончаемые легионы нежити. Не примитивные скелеты, а чудовищные гибриды из плоти и металла, порождения тёмных фантазий Безмирья.

Над городом реяли тени драконов, сшитых из кожи, костей, боли и отчаяния. А впереди… Впереди был я, Малёк. Но в то же время — не я. Моё лицо исказило высокомерное выражение, очень сильно попахивающее манией величия. Холодные, пустые глаза спокойно наблюдали за легионами нежити.

Я сидел на троне, сложенном из черепов, а у моих ног, на цепи, с пустым взглядом, стояла Лора. Марионетка. Вечная рабыня.

Это был мир, захваченный нежитью, где некромант стал не уборщиком, а полноправным хозяином.

Я сглотнул ком в горле, чувствуя, как откуда-то из самого утра поднимается желчь. Нора показывала то, что было вполне возможно. Сила, которую я нёс в себе, могла свернуть на эту тропу.

В следующую секунду картинка сменилась. Теперь перед нами были чистые, сияющие улицы Верхнего города. Люди в одинаковой темной форме маршировали строем, их лица казались пустыми, лишены всяких эмоций.

В небе кружились патрульные корабли с символами Корпуса Гончих. На центральной площади, на огромном экране, мерцало лицо Мастера-Гончего, того самого, что стоял рядом со мной.

Он вещал о чистоте, о порядке, о долге. А потом вместо его изображения на экране появилось совсем другое. Клетки, где содержались «биомусорные элементы» — люди с малейшими признаками магических способностей, не говоря уж о некромантии. Мир, задушенный тиранией. Мир, где страх перед смертью победил саму жизнь.

Я покосился на Гончего, изваянием застывшего рядом со мной. Он смотрел на развернувшуюся перед нами картину с растущим ужасом. Он видел не торжество своей идеи, а её гротескное, уродливое извращение.

Видение поплыло, сворачиваясь, и ему на смену пришли новые «кадры».

Мы снова были в ангаре. Рик и Тень отчаянно сражались с ордами нежити, прорывающимися из разлома. Лора лежала на полу, её тело почти полностью охватила чёрная плесень не-жизни.

Я стоял над ней с Частицей Забвения в руке. Мне был известен ритуал который требуется провести. Я знал, как перенаправить всю энергию и закрыть разлом. Но для этого нужно… отпустить. Разорвать нить, связывающую душу Лоры с этим миром. Отправить её в Серые Пределы, позволив телу окончательно умереть.

Я смотрел на её лицо, в её пустые глаза, и видел