Повелитель душ 5 - Владимир Владимирович Кретов

Глянул в центр столов — там сидела и скучала моя жена. А вот, её батя — по совместительству, Император России, что сидел за столом рядом с ней, явно не скучал — в данный момент, он уже прилично пьяненький, обнимался с Гуй Сунем и что-то увлечённо рассказывал тому на ухо.

С другой стороны, от центрального стола в обнимку сидели… и Акихико с Бранибором!

Пьяныеее в драбаданище…

Ну вот, когда они успели нажраться-то⁉

Да ладно — они! Я как-то думал, что с одной стороны от центрального стола — то есть, моего с Марьей, будет сидеть японская делегация, а с другой стороны -российская.

Но свои мысли я вслух никому не озвучивал, думал — это и так очевидно. Но оказалось, что не очевидно, потому что японская и российская делегация сидели вперемежку и на полную проявляли… дружбу народов. Сидели пьянющие… Ну, примерно, как Бранибор с Акихико. Местами — так же в обнимку!

Не, я понимаю — война закончилась.

Для кого-то это катарсис… а для кого-то наоборот — фрустрация. Потому неудивительно, что, когда выпал шанс выпить — народ не сдерживался. И одним, и другим — выпить можно было… Но, блин, я не предполагал, что за час моего телепорта, все успеют так нажраться!

Глава 10

Часть 2

Только мы вышли из-за диджейского пульта, и нас увидел народ, тут же со всех сторон раздалось «горько! Горько! Горько!».

Ну, сначала послышалось пару пьяных голосов, а потом, их поддержали… да будто бы, все! Походу, японской части банкета объяснили, что надо кричать на свадьбе. Единственное что — вся эта японская часть будто в едином порыве «р» заменила на «л», так что у них выходило не «горько», а «голько».

Ну, я теперь, считай, знаток Японии, так что знаю, что буквы «р» в японском языке просто не существует — вот и «л» вместо «р» получается.

Сеструха, что стояла рядом со мной, заржала от громогласных «горько»- по-другому и не скажешь, и толкнула меня вперёд — в сторону Марьи.

Да я, в общем-то, совсем не против с Марьей целоваться… так что под всё усиливающиеся крики, подошёл к своей резко оживившейся жене и, приобняв и приподняв её подбородок пальцами, впился в её губы поцелуем.

Слитный «горько» от сотни глоток сменился разрозненным радостным криком.

Кто-то начал считать, кто-то просто кричал, а кто-то, реально, визжал. Но, такое ощущение, что безучастным из гостей не остался никто.

Российская империя. Ташкентская область. Город Ахангаран. Школа номер один. Князь Лесков Николай Фёдорович.

Сын посадил старшего Лескова за столик рядом со своим. За столиком сидели император Российской Империи и какой-то смутно знакомый японец. Хотя, судя по наряду — скорее, китаец.

Только Афанасий увидел, кого к ним за стол подсадил Владимир, тут же расплылся в пьяной улыбке и полез обниматься:

— Наконец-то! Герой родитель! Такого витязя воспитал!!!

Обхлопав спину князя, император ещё и оцеловал щёки до сих пор не пришедшего в себя старшего Лескова.

Только-только на фронте образовалась небольшая передышка, и Лесков хотел немного отоспаться и восстановить магические силы… Но сегодня — час назад, к нему заявился сын, и завился не один — а с заявлением о том, что он теперь, император Японии, а ещё и муж Марьи!

Нет, в последнее время, Владимир сделал множество невозможных вещей, но ЭТО в голову как-то совсем не укладывалось…

Вернее, крики «горько», и поцелуй сына с Марьей мгновенно дали понять, что они, действительно, теперь муж и жена. Но император Японии⁉ Явный бред ведь какой-то! Это просто невозможно!

Пока Николай всё ещё пытался осмыслить происходящее, император представил князю своего сотрапезника:

— Знакомься! Это Сунь Вынь — советник Владимира, лекарь богоподобного ранга.

— Гуй Сунь… — Поправил прилично так бухой китаец, и прямо через императора Российской Империи, потянулся к князю, и так же, как и император минутой назад, расцеловал Николая в щёки.

Вот теперь, Лесков немного пришёл в себя. Чисто от ситуации. Давненько ему два мужика щёки не расцеловывали…

Ну, а если быть точнее… то никогда.

Аничков же одобрительно хлопнул садящегося на свой стул китайца:

— Ха, затейник какой!

А вот Лесков выцепил из всех этих слов одно, главное: Гуй Сунь, лекарь богоподобного ранга — советник его сына.

В голове начало что-то всплывать…

Точно! Гуй Сунь — это один из сильнейших магов в Японской империи, и он является советником Иошихиро!

Но Афанасий сказал, что он советник его сына… А значит… Так это что, всё-таки, правда⁉

Только Николай открыл рот, пытаясь уточнить этот вопрос у Афанасия, как последний с силой стукнул перед ним пустым стаканом:

— Штрафную тебе, Коля! — И тут же начал булькать из бутылки какой-то незнакомый алкоголь в этот самый стакан. Причём, остановился только когда налил всклень — то есть, до краёв.

Затем, Аничков «сыпанул» себе на пару пальцев, Гуй Суню и, чокнувшись со всеми, встал:

— Давайте выпьем за Владимира Лескова — императора Японской Империи и за мою дочь — великую княжну Марью Ани… ныне тоже Лескову! Горько!!!

Со всех сторон раздались крики «горько», призывающие молодожёнов целоваться, а Николай опустил свой взгляд вниз, на стакан в своей руке. Неизвестный алкоголь в нём, конечно же разлился через край, упав мокрыми пятнами на форменные брюки.

Выдохнув, Лесков покачал головой и пробормотал себе под нос:

— Мда… Всё-таки, император Японской империи…

И залпом опрокинул в себя всё содержимое стакана.

Друзья, начинаю потихоньку втягиваться обратно в процесс)

Глава 10

Часть 3

Российская империя. Ташкентская область. Город Ахангаран. Школа номер один.

Ну вот, что за «классика» такая? Без драки, всё-таки, не обошлось — один из высших офицеров Российской Империи спьяну высказал «японскому гаду» за погибших сослуживцев и сразу полез в драку. Но, учитывая, что он был совсем уж пьян, получил в морду и успокоился на этот вечер, отрубившись.

Я аж двоякие чувства испытал…

С одной стороны — супер, что зачинщик мгновенно угомонился. Ну, точнее, его угомонили. А с другой стороны — «нашему» морду набили. И вот последнюю мысль я нещадно задавил в самом зародыше…

Ведь учитывая, тот факт, что я недавно стал «соимператором» Японской Империи — теперь, понятие «наши» для меня чуть-чуть расширилось.

Ну, так — миллиардов на пять…

Теперь, и японцы, и китайцы, и индусы — это всё для меня «наши». Иначе,