Блокировка - Луиджи Баллерини

ног, ты не слишком щепетилен и хватаешься за первое, что попадется тебе под руку, пусть это даже мятая бумажка. Пожалуй, стоит позвонить, терять ему уже нечего.

Матиас взял мобильник и набрал номер. И слегка оторопел: он не был готов услышать автоответчик, уверенный, что ему ответит сама женщина из бара.

Ненавижу автоответчики.

«Для заказа фруктов и овощей на дом нажмите “один”. По поводу проблем с поставками нажмите “два”. По всем остальным вопросам нажмите “три”».

Он набрал тройку. Это был единственный вариант, который показался ему разумным, несмотря на то что во всем происходящем с ним смысла было немного.

Несколько минут проигрывалась какая-то старая песня, которую Матиас не знал, выглядящая слишком веселой в этих обстоятельствах. В тот момент, когда он уже собирался сбросить вызов, ему ответили.

Матиас узнал голос. Та самая женщина из бара, сто процентов, что это была она.

Он представил, как собеседница разговаривает с той самой ее особой улыбкой.

– Это… Матиас. Некоторое время назад вы дали мне свою визитку в одном баре в центре. Вы еще тогда спросили про пиво, которое я пил. Это было горькое пиво, а вы не любите горькое, сказали, что оно вызывает у вас мурашки, – юноша попытался помочь ей его вспомнить. Он не знал, чего ожидать от разговора, и, вероятно, эта деталь насчет пива была не самой важной.

– Я помню тебя, Матиас. Чем могу помочь?

Она помнит, помнит!

– У меня чрезвычайная ситуация; можно я приду к вам, неважно, где вы сейчас находитесь?! Пожалуйста. Вы сказали, что я могу рассчитывать на вас…

Женщина на мгновение заколебалась.

– Насколько серьезна эта ситуация?

– Я не могу вернуться к себе домой. Я… я в опасности. Меня уже ищут. Я не…

Он заметил, что у него дрожит голос. Было сложно подобрать слова. Женщина тоже это поняла.

– Ты действительно в опасности?

– Я уверен в этом.

– Хорошо, я подумаю, что можно сделать прямо сейчас. Где ты находишься?

– На вокзале, в центральном вестибюле.

– Подожди минутку.

Снова включилась та старая, невыносимо веселая песня. Казалось, она длилась бесконечно долго.

– Я здесь, – в трубке снова появился ее голос. – Сможешь подождать там часик?

Часик? Но часик ничуть не короче часа, это все равно что целая вечность. Я вообще не знаю, есть ли у меня в запасе столько времени.

– Думаю, смогу… – покорно согласился он. – Но, пожалуйста, поторопитесь.

– Хорошо. Не волнуйся. Тебе повезло, что ты позвонил в субботу. А пока найди какое-нибудь безопасное место. Выключи свой мобильный телефон и уходи оттуда, но оставайся где-то неподалеку. Мы заберем тебя с привокзальной площади через час. Вероятно, это излишняя осторожность, но, пожалуй, будет лучше, если ты сломаешь сим-карту и выбросишь ее, тем более если боишься, что кто-то может попытаться выследить тебя. Не беспокойся, мы скоро будем.

Мобильный, ну конечно! Какой же я идиот, что не подумал об этом!

Он завершил вызов и сделал то, что велела женщина. Затем избавился и от мобильного телефона, который передал ему Союз. Лучше не держать его при себе. Наконец Матиас нашел укромное место в углу и сел, прислонившись к стене, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Я же не спросил ее, как их узнать!!!

Четырнадцать

Эвелин, почему ты так со мной поступила? Зачем?

Я знаю, что это сделала ты. У меня было время подумать обо всем, и картина начинает проясняться. Но я бы хотел, чтобы ты сказала мне это в лицо, чтобы у тебя хватило на такое смелости. Признайся, что все было ложью, колоссальной ложью, состряпанной, чтобы подставить меня. Все, что ты делала, было просто хорошо продуманной стратегией, а я являлся всего лишь пешкой в твоей игре.

Я доверял тебе. Пока мы разрабатывали вместе план, я открыл тебе свое сердце, рассказал о себе то, чего никогда никому не рассказывал, открыл тебе свой гнев, убежденный – хотя это абсурдно, – что ты поможешь мне очиститься от него.

Да, думай, что я идиот; но это не так, потому что я не просто идиот, а самый большой идиот в мире. Да, я хотел очиститься. Пусть это устаревшее и высокопарное слово, но оно очень точно выражает мое желание. Ты – та, которая в действительности является воплощением зла и лицемерия – предстала в моих глазах чистым и искренним человеком, стремящимся изменить жизнь, сделав ее такой, чтобы все смогли быть абсолютно свободными. Я верил в это, Эвелин, я по-настоящему верил.

Ты была моим пропуском, моим билетом в новую жизнь. И я совершил ошибку, влюбившись в тебя. Поэтому снял защиту со своего сердца и позволил тебе украсть его, а затем обворовать и мой дом. Поздравляю тебя, ты поступила максимально вероломно: сделала так, что главным виновником оказался я сам. Ты – посланник с чистыми руками, а я – убийца, и мои ладони испачканы кровью. Действительно прекрасный результат. Ты хорошо повеселилась после этого, играя с моей неопытностью. Теперь будешь смеяться надо мной: Матиас такой тупой и неловкий?.. Отличная работа!

Те моменты, что я считал самыми прекрасными в моей жизни, оказались наихудшими. Сейчас меня тошнит от одной мысли о них.

Ты должна быть довольна, Эвелин. Ты отняла у меня все: моего отца, мою мать, мой дом, мою свободу. Потому что рано или поздно они доберутся до меня. Да, непременно доберутся. Но самое главное – ты отняла у меня надежду, окончательно лишила веры в то, что искренние отношения между людьми могут существовать.

Ты должна была помочь мне очиститься от моего гнева, но вместо этого увеличила его, превратив меня в монстра. И я теперь не знаю, что с этим делать.

Я хочу, чтобы ты сейчас оказалась здесь, чтобы я мог сказать тебе все самые оскорбительные слова, какие только знаю.

Но, вероятно, тупой и неловкий Матиас не способен даже на такое.

Да и вообще он сам заслужил все это.

Но хватит. Что я должен сделать – так это попытаться стереть тебя из моей жизни и перестать думать о тебе.

Часть 2

Один

Фургон с надписью на борту «Зеленая капуста» остановился на парковке у вокзала через час и десять минут после звонка женщине из бара. Матиас сразу же заметил его: белый, с изображением большого кочана сбоку. Юноша с тревогой ждал машину на площади, хотя мороз уже пробирал его до костей, а пальцы рук, казалось, стали такими хрупкими, что сломаются при малейшей попытке ими пошевелить. Он выбежал из здания вокзала, не в силах больше смотреть новости, беспрестанно повторяющие кадры, на которых его родителей заталкивали в полицейские машины. И что означало выражение лица Луки? Матиас решил, что это был упрек в его адрес: Надзиратель наверняка все понял и в тот момент был единственным, кто знал, как все произошло. Достаточно сложить два и два: потерянное удостоверение личности, пожар на кухне и те несколько минут, что Матиас один находился в кабинете… В тот момент Надзиратель проглотил это, но сейчас он определенно сложил все в общую картину. И кто знает, может, мать тоже поняла, что внезапное появление Эвелин у них дома всего двумя днями ранее не могло быть простым совпадением. Родители, Лука… Они злы на него сейчас? И сколько людей пытаются в этот