Леонид. Испания. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Лида ходила из комнаты в комнату, трогала стены, а в глазах у нее уже читался лихорадочный план обустройства.

— Здесь поставим шезлонги… А вот тут, под окном, я разобью клумбу. Леня, мне нужна лопата! Срочно!

Я рассмеялся, обнимая её за плечи.

— Погоди ты с лопатой. Давай машину разгрузим.

Начали вносить вещи.

— Леня, осторожнее, не поцарапай! — Лида бережно приняла из моих рук тяжелый, блестящий латунью прибор. Это был роскошный примус, подаренный мне когда-то Анастасом Ивановичем Микояном. В те годы такой прибор считался верхом роскоши.

— Угадал тогда с подарком Анастас Иванович, — усмехнулся я, занося прибор в дом. — Наркому снабжения виднее, на чем инспекторы ЦК должны чай кипятить.

Но для чай нужна была вода, а водопровода не было. Пришлось взять ведро и отправиться на деревенский колодец.

Когда я вернулся с ведром холодной колодезной воды, Лида встретила меня с влажными глазами.

— А помнишь, — тихо сказала она, — как ты в девятнадцатом воду бочками возил? С Новиковым и Грушевым? Мы вас тогда еще к нашему колодцу пускали, жалели… Кто бы сказал тогда, что ты будешь работать в ЦК, и в Барвихе за три недели дом поставишь!

Я только улыбнулся в ответ, обнимая её. Мы прошли долгий путь от той бочки и колодца. Но предстоит еще очень, очень многое.

Наш разговор прервал хруст гравия. К дому уверенной, хозяйской походкой шел представительный мужчина в добротном френче и фетровой шляпе. Прфессорская бородка и пенсне выдавали в нем человека, связанного с медициной.

— Добрый день, соседи! — звучным басом произнес он, остановившись у террасы. — Разрешите отрекомендоваться: Птушко Николай Абрамович, начальник санатория «Барвиха». Наблюдаю за вами вторую неделю и, признаться, в глубоком изумлении. Как это вы умудрились? У меня корпуса по году стоят, а тут — раз, и этакий терем!

— Леонид Брежнев, ЦК, Глава Специнспекции, — я спустился с крыльца и крепко пожал ему руку. — Технологии будущего, Николай Абрамович. Обшитый каркас и голый энтузиазм.

Я жестом пригласил его на террасу. Лида понимающе исчезла в доме и через минуту вышла с двумя стопками и бутылкой отличного армянского коньяка — из тех запасов, что полагались по спецраспределителю.

— За знакомство, — я разлил янтарную жидкость. — Мы теперь соседи, Николай Абрамович. Нам друг другу помогать надо. У вас — медицина и инфраструктура, у нас в Специнспекции — контроль за снабжением. Сами понимаете, вопросы снабжения сейчас решаются быстро, если знать, с какой стороны подойти.

Начальник санатория прищурился, моментально оценив подачу. Он пригубил коньяк, довольно крякнул и посмотрел на меня уже совсем другими глазами — не как на застройщика-самоучку, а как на очень полезного и весомого человека.

— Дельное предложение, Леонид Ильич, — начальник санатория прищурился, моментально оценив подачу. Он пригубил армянский коньяк, довольно крякнул и посмотрел на меня уже совсем другими глазами. — К слову, о помощи… Я вижу, вы пока без света? В санаторий как раз тянут ветку. Думаю, мы сможем договориться о «врезочке» для соседа по линии ЦК. Электрики мои всё сделают в лучшем виде.

— Буду крайне признателен, Николай Абрамович, — я поднял свою стопку.

— Только вы уж не обессудьте, Леонид Ильич, — сосед тяжело вздохнул и покрутил пустую рюмку в пальцах. — Подмосковные сети сейчас на ладан дышат, перегружены страшно. Чуть ветерок посильнее или гроза — и сидим во тьме. Так что керосиновыми лампами всё-таки запаситесь.

Я удивленно поднял бровь:

— Погодите. У вас же здесь объект высшей категории. Члены Политбюро, академики, наркомы отдыхать будут. И что, при любой грозе вы им прикажете при свечах сидеть? А резервного генератора у вас нет?

Николай Абрамович махнул рукой с таким искренним отчаянием, какое бывает только у советских снабженцев.

— В том-то и беда! Резервный дизель-генератор сейчас — это фантастическая редкость. Я за него с Госпланом бился насмерть! Не выбил даже сюда. Сказали: всё идет на оборонные заводы и флот. Так что будем, как в девятнадцатом веке, лучины жечь.

Он потянулся за баранкой, а у меня в голове словно щелкнул невидимый тумблер.

«Генераторы… — мысль стремительно набирала обороты, выходя за пределы барвихинского леса. — А ведь Николай Абрамович прав. Это же узкое место не только для элитных санаториев. Мы вкладываем колоссальные силы в создание танкового дизеля В-2, но совершенно забыли о его „младших братьях“ — стандартизированных армейских электростанциях. Это катастрофа для армии. Будущая война — это война моторов и электричества. Полевые госпитали, передвижные штабы, узлы связи, зенитные прожектора. А совсем скоро появятся первые радиолокаторы, которым нужно стабильное питание в чистом поле. Нам понадобятся не единицы, нам потребуются десятки тысяч автономных дизель-генераторов!»

Посмотрев на загрустившего соседа, я решительно придвинул к нему бутылку.

— Значит так, Николай Абрамович. Договоримся по-соседски. Вы тянете мне линию и ставите столбы. А вопрос с вашим резервным дизель-генератором я возьму на контроль Специнспекции ЦК. Думаю, мы найдем для Барвихи один надежный агрегат. А заодно… — я усмехнулся своим мыслям, — заодно я поговорю с Наркоматом тяжелой промышленности, чтобы таких агрегатов в стране стало побольше.

Глаза начальника санатория округлились от радости. — Леонид Ильич… Да если вы это организуете, мои электрики вам не просто линию кинут, они вам персональный трансформатор поставят!

К вечеру в доме стало по-настоящему уютно. Николай Абрамович не обманул — от санаторской линии к нам уже протянули «времянку». Одинокая лампочка Ильича под потолком весело освещала фанерные стены, превращая наш недостроенный терем в настоящий очаг цивилизации посреди леса. Еще из санатория принесли во «временное пользование» пару плетеных кресел и венских стульев.

Наконец, суета улеглась.

Майский вечер опускался на Барвиху неспешно, укутывая сосновый бор сизыми сумерками и принося долгожданную прохладу. Я сидел на еще не до конца обструганной террасе своего нового дома, вслушиваясь в умиротворяющий лесной шум, когда на гравийной дорожке хрустнули шаги. Лида уснула на новых железных кроватях. Тишина стояла такая, что было слышно, как сосновая шишка падает на крышу.

Вдруг в тишине снова раздался звук шагов. Со стороны санатория к моему участку неспешно шел Валериан Владимирович Куйбышев.

Я спустился с крыльца навстречу председателю Госплана СССР. Он разительно изменился с нашей последней встречи. Смертельная, восковая бледность ушла с его лица. Он всё еще опирался на легкую прогулочную трость,