Мельница - Михаил Васильевич Шелест

в них почками. Вернее, я сомкнул правое колено с левым, довернув таз, а левую ногу убрал циркулем назад, очертив, практически, полукруг. И получился я лицом к лицу с сидящим на коленях соперником. Циркули я очень любил. Что в боксе, что в айкидо…

Оказавшись «фэйс ту фэйс» со сморщенным от боли соперником, я толкнул его от себя, контролируя его руки, и он завалился на бок, отдавая мне правую руку. Чем я и воспользовался, упав на него, как коршун на курицу. Он был крепким, но я боролся грязно и надавил ему локтем в солнечное сплетение.

— Что ж ты делаешь? — просипел он.

— А это тебе за удар трубой по голове, — прошипел я.

— Разговоры на ковре! — сказал рефери.

— Я не бил, — просипел он.

Я промолчал и рванул его руку на рычаг локтя.

— А-а-а! — заорал Кутьин.

— Схватку болевым приёмом выиграл Шелест Михаил — город Владивосток.

Сказал судья информатор, когда мне подняли руку.

— Пи*дец тебе, — сказал проигравший.

— Или вам всем, — сказал я.

Глава 7

— Ну, ты Геракл! — воскликнул Игорь Кауфман. — Меньше минуты.

— Да он сам дурак! — махнул рукой я.

— Отломал ты ему руку, Миша. Не хорошо это, — сказал Георгий Григорьевич. — Аккуратнее надо бороться.

— Я нечаянно. Думал, он сопротивляться будет, а он, чёта, отдал её.

На самом деле, я противнику на точку «Цзу-Сан-Ри» надавил предплечьем и он держался не за сустав, а потирал именно её. Обычно, когда тянут болевой рычагом локтя, на эту точку не попадают, а я, хе-хе, надавил на неё и он руку отдал. И на «ахилес» когда другого соперника тянул, то одновременно давил предплечьем на такую же точку на икре чуть ниже колена.

Это точки, по которым если ударить или правильно надавить, то желание что-то делать на короткое время пропадает напрочь. И, что самое главное, эти мои действия не противоречат правилам, потому что «отрывают руку» всякими разными способами, даже ломая чужое предплечье ножницами, сложенными из двух «своих» предплечий. Вообще-то, это называется «защемление». Да и вообще — это самбо, а не балет и многие борцы, даже «вольники» и «классики» используют во время бросков всякие надавливания и защемления. Я много таких приёмов знал из системы боевого «джиу-джитсу».

Парни обхлопали меня, словно выбивали ковёр.

— Удивил, Миша ты меня! — проговорил, крутя головой, Городецкий. — Честно говорю, не ожидал от тебя такой прыти. Ты какой-то, обычно, не спортивный, а тут, прямо — молодец. Первое место на Россовете, дорогого стоит! У нас только Женя Поздняков второе место брал два года назад. Поздравляю тебя с КМС! Теперь можно и на международный турнир напроситься. Думаю, наши шефы-пограничники подсобят. Познакомлю тебя с начальником Тихоокеанского Погрануправления Гапоненко. Он болеет за нас.

— Так мы уже встречались, и почему он за нас болеет? — не понял я. — Он же начальник всего Тихоокеанского региона, а там и Якуты и Камчатка.

— Ты путаешь. Год назад сформировали Камчатский округ. Теперь Гапоненко только наш шеф. И да… Вы встречались, но теперь ты победитель! Генерал обещал какой-то особый памятный подарок.

— Наградное оружие? — спросил я.

— Хе-хе-хе…

— Га-га-га…

— Ху-ху-ху…

Это отреагировали пацаны.

— Вряд ли, — серьёзно сказал Городецкий. — Но Гапоненко — человек серьёзный. Словами о обещаниями не разбрасывается.

— Гипсовый бюст Ленина! — сказал и снова хохотнул Сашка.

— Бронзовому бюсту Железного Феликса я бы обрадовался, — сказал я задумчиво.

Мы шли по улице, тихо падал мягкий снежок. Такой мягкий, что даже не скрипел под ногами. Моё, всё ещё разгорячённое лицо, с удовольствием принимало снежинки и тут же растапливало их. Я вытер лицо ладонью.

— Хорошо! — подумал я. — Программа минимум выполнена.

— Мы завтра с батей поедем в Москву, — сообщил мне Игорь Кауфман, склонившись к моему уху.

— Что, даже болеть не останетесь? — спросил тихо и хмыкнул я.

— Да, что там болеть? Ты, что, собираешься выиграть турнир СССР?

— Почему нет?

— Не смеши! Там знаешь какие?

— Какие? — спросил я и, усмехнувшись, добавил. — У них республики, как наш Приморский край. Зря ты так не веришь в товарищей.

Игорь смутился.

— Отцу надо по работе куда-то, — сказал Игорь тушуясь. — А мы так… Москву посмотреть. А то что мы увидим, когда назад поедем? Красную площадь?

— Да, и ладно. Ваше боление я всё равно не слышу, как на ковёр выхожу. Даже тренера не слышу. А схватки будут сложными. Медитировать между схватками буду.

— Ну, да. Он уже и кричать перестал. Раньше кричал. Сейчас молчит.

— Завтра четырнадцать схваток тебе. Ох*еть! Выдержишь?

— Все в равных условиях, — пожал плечами я. — Надо как можно меньше бороться. Кто меньше устанет, тот и победит. А так-то все одинаковые по уровню.

— Ну, да…

Игорь посмотрел на меня как-то снизу и сбоку.

— Ты извини, что мы твой ужин съели. И Сашка этот… Паразит…

— Нормально, Игорёк. Я, действительно, позавтракал сегодня плотно.

— А где ты был-то?

— У тётки, говорил же, — удивился я вопросу и оглянулся.

За нами шли цыганки. Зару видно не было.

— Вот привязались, — сказал Санька Кауфман, который тоже в это время оглянулся.

Старший Кауфман и тренер ушли чуть вперёд, а мы чуть подотстали.

— Не обращай внимание, — сказал я. — Кстати… Вы идите вперёд. Мне с ними поговорить надо.

— Точно? — удивился Игорь?

Я похлопал его по плечу.

— Он на девчонку запал, — осклабившись, сказал Сашка.

— Красивая девочка, — произнёс, вздыхая, Баулин. — Я бы тоже на такую, хм, запал.

— А ты не у неё, случайно, был? — спросил Игорь.

— Да, ты офигел? — спросил я. — Вспомнил, что у них можно товар прикупить. Джинсы хочу.

— Смотри, обжулят, — покрутил головой Баулин.

— Так, денег у меня с собой нет. Договорюсь, пусть в гостиницу несут. Нас много, и мы в тельняшках! — сказал я и мы рассмеялись. — Двигайте поршнями!

Ребята ускорились, а я, не глядя назад, притормозил. Ко мне слева подошла Зара.

— Привет! — поздоровалась она.

— Давно не виделись! — буркнул я. — Чего хотела?

Сразу после победы в