Цвет ночи. Темная лазурь - Лера Виннер

Эрика хмыкнула, мысленно пометив себе спросить Элли, как эту девочку зовут.

Она стояла, наблюдая за залом, до тех пор, пока не раздался тихий вежливый стук в дверь.

Всем своим поведением и даже одеждой Зейн демонстрировал, что согласен играть по ее правилам, но этого все равно было мало.

— Открыто, — отозвавшись, Эрика окончательно убедилась в том, что место для разговора выбрала правильно.

Зейн закрыл за собой дверь, но не запер, остановился на пороге, не проходя без приглашения. Его взгляд все же скользнул по помещению, очевидно, в поисках изменений.

Эрика дала ему эти несколько секунд на ненавязчивый осмотр, прежде чем сам отошел от окна.

Она ничего не меняла в интерьере, разве что на столе все необходимое расставила под себя и немного передвинула сейф.

Обстановка кабинета осталась почти нетронутой, сменился только хозяин, и это должно было впечатлить сильнее всего.

Правда, по лицу Зейна непонятно было, произвел ли визит в «Александрию» на него вообще хоть какой-то эффект.

— Смотрящая хотела меня видеть?

Он мог заговорить первым по праву старшинства, но не нарушил субординацию ни интонацией, ни взглядом, и внутренне Эрика напряглась сильнее.

«Тебе было некогда или ты пожалела фантазии на то, чтобы что-то здесь поменять?», — это должно было прозвучать с порога как необходимый минимум.

По крайней мере, она сама в предложенных обстоятельствах начала бы с чего-то подобного.

Зейн — и подавно.

И тем не менее, он был предельно вежлив и готов выслушать указания. Без подобострастия, но со спокойным пониманием того, кто здесь главный.

— Да, хотела кое о чем тебя спросить, — Эрика качнула головой, предлагая подойти ближе и встать рядом перед стеклом.

Зейн приблизился все так же уверенно и свободно, как будто на него в самом деле не давили ни обстановка, ни собственное положение, ни злобное рычание тех, кто кланялся ему еще не так давно.

— Я слушаю.

Стоя рядом, почти плечом к плечу, Эрика повернула голову, чтобы на него посмотреть.

Спокойное, невозмутимое лицо. Слишком невозмутимое.

Она планировала надавить этим кабинетом просто для того, чтобы посмотреть на реакцию.

Покорный Зейн, Зейн, поддавшийся на шантаж в доме Мердоков, казался ей абсолютной и исключительно кратковременной дикостью. Если допустить, что в тот момент он был еще слаб и не понимал ни того, как следует поступать, ни чего можно ожидать от стремительно забравшей власть Эрики, то теперь у него было время подготовиться. Подумать, построить стратегию, предусмотреть план как конкретного разговора, так и своего поведения в целом.

Он не умел подчиняться точно так же, как Эрика разучилась ему уступать, — безоговорочно и, при плохом раскладе, смертельно.

И всё же он стоял рядом и безропотно ждал, чего от него пожелает Смотрящая.

— Как у тебя дела с раздвоением личности? Уверен, что его нет?

Зейн развернулся, поднял бровь почти что весело, ожидая продолжения, но быстро опомнился. Качнул головой, опуская взгляд.

— Совершенно точно. Могу я узнать, почему ты спрашиваешь?

— Вероятно, потому что пока не было тебя, не было и убийств, — Эрика пожала плечами и снова посмотрела в зал. — Ни расчлененки, ни дохлых шаманов. Стоило тебе снова появиться, как все началось по новой. Можешь это как-то объяснить?

Зейн хмыкнул, качнулся с пятки на носок, глядя в пол, прежде чем снова посмотреть на нее.

— Это не я.

— А по почерку похоже. Если верить учебникам истории, — она выдержала этот взгляд спокойно, даже отметила искорки непонятного веселья в темных глазах.

Не к месту вспомнилось, с каким вкусом тонула в этих глазах когда-то, подчас специально настаивая на том, чтобы Зейн брал ее лицом к лицу. Так, чтобы наблюдать за тем, как постепенно чернеет радужка, за каждым взмахом ресниц. Видеть, как расфокусируется взгляд, когда становится особенно приятно.

Как в бездонной темноте чуть лукавого прищура отражались блики особенно уютного дублинского камина или лампы, согрегревавшей в кромешном холоде охотничьего домика на Аляске…

«Блять».

К счастью, Зейн не мог больше считывать ее эмоции и мысли, а собственной выдержки хватило на то, чтобы не выругаться вслух.

— Ты же понимаешь, что для меня подобные выходки еще пару месяцев назад были бы откровенным самоубийством.

— На то ты и Безумный, чтобы не соответствовать логике, — Эрика пожала плечами.

К счастью, тоже абсолютно спокойно.

Самый отвратительный и смешной парадокс заключался в том, что держать лицо ее тоже учил именно Зейн. И обеспеченная его стараниями практика, само собой.

Тот неопределенно пожал плечами, копируя его жест.

— В любом случае, я никак не смогу это доказать, не правда ли?

О да, это было правдой! И услышать ее из его собственных уст было странно приятно.

Как будто взяла реванш за собственную непоправимую глупость в переулке. За которую бывший Мастер и низложенный Смотрящий отчитывала ее когда-то, как щенка, и был бы кругом прав.

— Ты в курсе, что у всех жертв были «золотые» карты «Александрии»? — от этой мысли требовалось срочно отвлечься, и Эрика перешла к делу, глядя при этом в зал.

— Да, я проверил всех, у кого они есть и были, — Зейн откликнулся тут же, принимая смену темы со столь очевидной признательностью, что его немедленно захотелось поставить в неловкое положение снова. — У всех надежное алиби, никого подозрительного. Карты никто не терял, не дарил, не обнаруживал пропажи.

— Проверь еще раз, — немыслимым усилием воли, но от того, чтобы поддеть его, она сдержалась.

В конце концов, статусу действительно следовало соответствовать.

— Ты думаешь, что низложенному Смотрящему они расскажут больше, чем сказали действующему?

Зейн оторвал взгляд от зала и посмотрел на нее, и Эрика отметила допущенную им всего на долю секунды, но заминку.

Если она понимала хоть что-нибудь, визит сюда для него должен был стать подобен прохождению через строй. И он, черт возьми, великолепно держался.

— Не совсем об этом.

Они смотрели друг на друга пару бесконечных минут, а после Зейн беззвучно рассмеялся, отворачиваясь к залу.

— То, что с ними сделали, действительно очень похоже на меня. Одно хорошее помутнение — десяток изуродованных тел. Если ты даже косвенно обвинишь меня, многие поверят. Даже если ты меня казнишь, а убийства продолжатся, молодой Смотрящей такую ошибку простят. Не говоря уже о том, что мало кто не поймет Смотрящую, под благовидным предлогом избавившуюся от потенциальной опасности.

Его взгляд стал почти отсутствующим. Он, очевидно, ушел так глубоко в себя, что просто думал вслух.

Эрика тихо хмыкнула, удовлетворенная тем, что мыслят они схожим образом и в одном направлении.

— Я не собираюсь открыто обвинять. Тем более, что у