Час волка - Андрей Александрович Васильев

— Опер, но не из «Сокола». Я из другого отдела.

— А тут чего делаешь? — мигом посерьезнела Куваева. — Тебе чужая «мокруха» зачем? Своих мало?

— Сразу видно стальную хватку прокуратуры, — рассмеялся Ровнин. — Шеф меня сюда направил, сказал поглядеть, что и как. Может выйти так, что дело по нашему ведомству проходит.

— Ты из «фэбсов», что ли? — уже в третий раз за пару минут изменилась тональность разговора у девушки.

Но оно и понятно. Если милиция и прокуратура между собой то ругались, то мирились, но в целом могли прийти к какому-то общему взаимовыгодному знаменателю, то «комитет» всегда существовал сам по себе, время от времени создавая проблемы и тем, и другим, при этом совершенно не интересуясь чужим мнением на этот счет.

Олег решил не мудрить, продемонстрировал въедливой девушке-прокурору свое удостоверение, а после включил электрический чайник.

— А это зачем? — ткнула пальчиком в сторону начавшего шуметь прибора Анфиса.

— Для тебя, — пояснил Ровнин. — Ты вон бледная совсем. Эксикоз — штука неприятная, потому кружка крепкого несладкого чая тебе не повредит.

Замолчала младший юрист Куваева, глаза в сторону отвела. Прав был мудрый эксперт, хорошо знавший и жизнь, и женщин.

— Вот поверь, меня в свое время мотало покрепче, чем тебя сейчас, — добавил Олег. — Ты еще хорошо держишься, я даже на ногах в аналогичной ситуации стоять не смог, меня ребята на лавочку усаживали.

— Факт, — поддержал его Семенов, вернувшийся с перекура. — Я когда летехой в отдел в первый день пришел, меня сразу после оформления отправили на бытовуху, там мужик жену порезал. Так вот вошел в комнату — и сразу вышел. Как добежал до «очка», сам не понял.

— Врете оба, конечно, — вздохнула тяжко девушка. — Но все равно спасибо.

— Чего мы врем? — обиженно уточнил Ровнин, глянув на Сергея. — Ничего мы не врем.

— Так и было, — поддержал его капитан. — Мне не веришь, вон у Израилевича спроси. Он на том выезде тоже был.

— Ой, молодые люди, если бы я помнил всех мертвых, что видел, то давно бы стал идиётом, — вступил в беседу эксперт, заходя в кухню и стягивая с рук резиновые печатки. — Сережа, я закончил, потому бедную женщину можно увозить.

— Ага, труповозка у подъезда, — засуетился Семенов. — Олег, ты как, все?

— В каком-то смысле, — покачал головой Ровнин.

— Я не о том. Дело забираешь? Я же вижу, ты стойку сделал, когда бабулю увидел. Ваша, выходит?

— Не-не-не! — сразу возразил ему Олег. — Давай без вот этого всего. Пока это ваш «холодный», мне он ни к чему.

— Жа-а-аль! — протянул Сергей. — Я было подумал, что, может, у вас серия и наша старушка под объединение пойдет.

— Нет никакой серии, — заверил его Ровнин. — Извини. Но варианты возможны, потому визитку мою держи. Если что, то будем на связи. И свою мне тоже дай.

— Эй-эй-эй! — возмутилась Куваева. — Вы куда разогнались? А я? Протокол ведь надо составить, по всей форме.

— Иди! — в один голос предложили Олег и Сергей, при этом еще и один тот же приглашающий жест изобразив. — Составляй.

— Барышня, документооборот документооборотом, но иногда можно бумагу изобразить, не глядя на то, что в ней описывается, — мягко посоветовал эксперт. — На что вам то месиво? К чему на него глядеть? Сегодня я сделаю фото, пришлю его вам по этой… Как бишь…

— Электронке, — подсказал ему Семенов.

— По ней, — кивнул старичок, которому явно не хотелось лишнее время на месте преступления проводить. — И пишите себе спокойно, сидя в кабинете.

— И мне! — влез в беседу Олег. — Я о фото. Уважаемый…

— Вадим Израилевич, — подсказал ему еврей. — Да-да, мой папа, человек не очень везучий, но мудрый, сказал, что мальчику с отчеством Израилевич и фамилией Гофман будет нелегко жить в стране, которая хоть и встала на рельсы индустриализации, но все же еще помнит про черту оседлости, и потому дал мне имя Вадим. В те времена мы с немцами еще дружили, потому у Вадима Гофмана имелись кое-какие приятные перспективы в части образования и карьеры. Правда, после все немного изменилось, но в целом его план худо-бедно сработал. В «сеченовку» меня не приняли, зато в «пироговку» таки взяли.

— Уважаемый Вадим Израилевич, вот визитка. — Олег протянул свою карточку и эксперту. — Почта вон там, внизу.

— Ой, если я не разберусь, мне помогут, — благодушно заверил его еврей и глянул на закипевший чайник. — Вы что, хотите барышню чаем напоить? Это правильно.

— Хотел, но, думаю, Сергей об Анфисе позаботится. — Олег глянул на часы. — Мне еще в Измайлово ехать, а это неблизко.

— Можно, — пожал плечами Семенов. — Мне еще квартиры обходить, так что…

— Вот и славно, — улыбнулся эксперт. — Сережа, вы там говорили о санитарах, так, может, они меня в отдел забросят? Им ведь по дороге. Поговорите сейчас, хорошо?

— Да я, наверное, тоже пойду, — вдруг засобиралась Анфиса. — Если фото пришлют, чего тут сидеть? И так все ясно.

Ну а после младший юрист, по-прежнему стараясь не смотреть в сторону комнаты, снова направилась в санузел.

— Вы заметили? — хитро глянул на оперов Гофман. — Да или нет?

— Что именно? — уточнил Семенов, лучше знающий своего коллегу.

— Эта девочка буквоед, — пояснил Вадим Израилевич. — Я таких знаю хорошо, она один в один моя старшая сестра Фира. У нее все должно быть разложено по полочкам и каждая буковка должна стоять на своем месте. И тут нате, она соглашается с тем, что напишет протокол не прямо здесь. Зачем?

— Зачем? — Теперь уже и Олегу стало интересно.

— Чтобы с вами, юноша, побольше пообщаться. К тому же на протоколе ведь не только ее подпись должна стоять, но и лиц, участвовавших в следственном действии. Мое лицо слишком старое, чтобы заинтересовать такую барышню, Сережино — небритое и, что хуже, женатое, это ясно по кольцу на пальце, а вот