Переломный год - Роман Смирнов

Бек посмотрел на второй снимок. Портленд. Верфь — тёмные полосы разрушений, дым. Эсминец в доке — переломлен, две тёмные половинки, между ними вода. В стороне от верфи, правее — светлые пятна на тёмном фоне жилых кварталов. Воронки.

— Город, — сказал Бек.

— Два снаряда. Один — в жилой квартал у порта. Второй — в пустырь южнее. Жертвы среди мирного населения — по радиоперехвату, около тридцати.

Бек не сказал ничего. Посмотрел на пустырь — светлое пятно на снимке, ничем не отличающееся от воронки в порту, и в этом неотличии было то, что Бек носил в себе с двенадцатого декабря, с первого удара по Лондону: ракета не различает причал и жилой дом. Круговое вероятное отклонение — пять километров. Пять километров — это расстояние, внутри которого нет ни военных, ни гражданских, а есть только точка попадания, и точка эта выбирается не человеком, а гироскопом, и гироскоп не имеет совести.

Тридцать мирных жителей Портленда, погибших в новогоднюю ночь, были частью уравнения, которое Бек решил в октябре, и решая его, он знал, что часть снарядов ляжет мимо целей, и «мимо» означало «в город», и «в город» означало людей, у которых нет касок и бункеров. Он это принял тогда. Принимал сейчас. И знал, что будет принимать каждый раз, когда Гальдер покажет снимок с белыми пятнами на тёмном фоне.

Третий снимок. Дувр. Портовые сооружения — разрушения видны, но меньше, чем в Портсмуте: Дувр — порт маленький, военных объектов мало, и четыре из шести ракет попали в то, во что попали: причал, складские здания, разгрузочная площадка. Одна ракета — в замок Дувр, на скале над портом.

— Замок, — сказал Бек.

— Одиннадцатый век, — сказал Гальдер ровно, без выражения. — Вильгельм Завоеватель. Стена повреждена. Английская пресса будет кричать.

Бек помолчал. Замок Дувра, построенный Вильгельмом после высадки тысяча шестьдесят шестого года. Символ. И символ этот теперь с дырой в стене, пробитой немецкой ракетой. Ирония истории, которую Бек чувствовал, но комментировать не стал, потому что комментировать иронию — значит отвлекаться.

— Шестая ракета — в жилой квартал, — сказал Гальдер. — Примерно двадцать жертв.

Бек отложил снимки. Выпрямился в кресле. Посмотрел на Гальдера.

— Итог.

Гальдер открыл блокнот — не для того, чтобы читать (он помнил всё), а для того, чтобы цифры, произносимые вслух, подтверждались бумагой.

— Восемнадцать ракет. Из них: в портовую и военно-морскую инфраструктуру — одиннадцать-двенадцать попаданий. В город и прочее — шесть-семь. Результат: Портсмут — без топлива, без сухого дока, причал разрушен, крейсер небоеспособен. Портленд — верфь частично, эсминец потерян. Дувр — порт частично, но Дувр малый порт, главное — он выведен из оборота как пункт базирования. Home Fleet, если вернётся из Атлантики, — не может заправиться в Портсмуте минимум пять дней. Портленд и Дувр — не могут принять крупные корабли. Саутгемптон и Плимут — нетронуты, но Саутгемптон не имеет военно-морской инфраструктуры нужного масштаба, а Плимут далеко от Ла-Манша.

Гальдер закрыл блокнот.

— Окно, — сказал он. — Пять дней. С сегодняшнего дня.

— Тирпиц, — сказал Бек.

— Выходит в четырнадцать ноль-ноль из Альта-фьорда. С ним Шарнхорст и тяжёлый крейсер «Хиппер». Эскорт — шесть эсминцев. Маршрут: Норвежское море, пролив между Исландией и Фарерскими, выход в Северную Атлантику. Английская разведка засечёт выход через шесть — двенадцать часов: у них агентура в Тромсё и самолёт-разведчик на Шетландских островах. Адмиралтейство отдаст приказ Home Fleet на перехват не позже, чем через двадцать четыре часа после выхода. Home Fleet покинет Скапа-Флоу второго или третьего января. Вернётся не раньше шестого — седьмого. Это при условии, что поймут, что Тирпиц — приманка, и развернутся. Если будут гнать до конца — вернутся восьмого или девятого.

— Тирпиц вернётся?

Гальдер помолчал. Вопрос касался не плана, а цены. Тирпиц — пятьдесят две тысячи тонн, самый большой корабль немецкого флота, два года стоявший в норвежских фьордах как угроза, как пугало, как козырь, который держат в рукаве и не выкладывают. Выложить — значит рискнуть потерять. Англичане гнали «Бисмарк» через пол-Атлантики и потопили; Тирпиц они будут гнать с тем же упорством.

— Дёниц считает, что Тирпиц может вернуться, если развернётся после двух суток в Атлантике и уйдёт обратно в фьорды до того, как англичане выйдут на дистанцию боя. Шанс — пятьдесят на пятьдесят. Если англичане его перехватят — бой, и в бою Тирпиц один против двух-трёх линкоров. Не выстоит.

— Пятьдесят на пятьдесят, — повторил Бек.

— Пятьдесят на пятьдесят, что корабль вернётся. Сто процентов, что Home Fleet уйдёт на перехват.

Бек встал. Подошёл к карте на мольберте. Тридцать четыре километра. Кале — Дувр. Дувр, в порту которого сейчас горят обломки, и замок Вильгельма с дырой в стене.

— Десант, — сказал он. — Готовность.

Гальдер раскрыл портфель снова. Достал папку — тонкую, зелёную, с надписью «Зеелёве-II» и грифом «Совершенно секретно. Лично.» Раскрыл.

— Первый эшелон, — начал он. — Седьмая парашютная дивизия, генерал-лейтенант Штудент. Десять тысяч человек. Высадка ночью с четвёртого на пятое января. Цели: аэродром Лимпн, порт Фолкстон, высоты над Дувром. Задача: захватить плацдарм глубиной пять-восемь километров и порт, через который пойдёт тяжёлая техника.

Бек слушал. Не перебивал. Гальдер говорил, как всегда: ровно, без нажима, как читают лекцию, только лекция эта была о том, как положить десять тысяч человек на английскую землю, и в голосе Гальдера, при всей его ровности, была та отчётливость, с какой произносят слова, которые нельзя произнести нечётко: каждое имя, каждая цифра, каждый час стояли на месте, и за каждым стояла работа, проделанная с октября по декабрь, — три месяца, в которые Гальдер планировал операцию, которую Гитлер не осилил за три года.

— Второй эшелон, — продолжил Гальдер. — Семнадцатая пехотная дивизия и триста второй пехотный полк двести шестнадцатой дивизии. Переправа морем на десантных средствах из Кале и Булони. Двенадцать тысяч человек. Начало погрузки — ночь четвёртого. Переправа — утро пятого, если море позволяет. Задача: расширение плацдарма, соединение с парашютистами, закрепление порта.

— Десантные средства, — сказал Бек.

Это был вопрос, который он задавал каждую неделю с октября, и каждую неделю ответ был чуть лучше предыдущего, но никогда — достаточно хорошим, потому что десантных средств у Германии не было и быть не могло в том количестве, в каком они были у союзников, высаживавшихся в Северной Африке, — но союзники имели за плечами американские верфи, а Бек имел каналы Бельгии и голландские судоверфи.

— Сто четырнадцать единиц, — сказал Гальдер. — Из них: двадцать три самоходных десантных баржи типа «Зибель» — грузоподъёмность тридцать тонн, берут танк или два грузовика.