Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

агава, или Лидия — кто ж их знает? Но у Лидии развилась такая аллергия, причем, мгновенно, что едва спасти успели. Удушье кое-как убрали, а вот лицо пока осталось. Распухшее и покрытое красными пятнами. *

*- анафилактический шок от супер-кремика, тоже бывает. Особенно когда инструкция на китайском, а мажут его по-русски. К примеру. Прим. авт.

Лидия страдала, Риберто ругался… вот ведь бабы! Совсем ума нет в погоне за красотой! Но что тут поделаешь? Оставалось только сидеть и утешать супругу, которой было и плохо, и больно, и дышать трудно… если б она еще в это время не думала, чем еще намазаться, чтобы помолодеть, вот бы здорово было! Но иллюзий Риберто давно уже не питал.

У каждого человека своя дурость. У супруги — вот, такая, главное, чтобы это плохо не кончилось.

* * *

Рену Ламарр Ноэль видел. Даже одобрял.

Чего уж там, красотка, вся такая видная, статная, есть, за что подержаться и на что полюбоваться. А вот ее сестру раньше не встречал, и увиденное его не обрадовало. Если рена Ламарр была хороша собой, то у Эммы Келлер все впечатление портила бугристая, прыщавая, воспаленная кожа. Явно она пыталась что-то сделать, привести лицо в порядок, но оставались и рытвины, и язвочки… то ли кожа не та, то ли средства плохие.

Жидковатые темные волосы, расплывшаяся после родов фигура… до сестры ей было, как до Империи на четвереньках. И если Эмма это понимает…

Рент Ноэль расплылся в самой ласковой улыбке, которую смог выдавить.

— Рена Келлер, примите мои соболезнования.

— Да, Мелли, — всхлипнула Эмма.

— Я полагаю, вы были достаточно близки с сестрой?

— Д-да…

— Потому я и решил навестить вас лично, выразить соболезнования. Уверен, для вас это был громадный удар.

— О, да!

— Сразу видно, что такая умная, тонко чувствующая рена, как вы, глубоко переживает потерю.

— Ах, рент! Если бы вы знали, как мне тяжело!

Все.

Не заткнешь.

Можно расслабиться и слушать, слушать, только поддакивай в нужных местах и сочувствуй. Если женщина начала тебе жаловаться на жизнь, ты все услышишь. Даже то, о чем и догадываться не захочется.

Эмма страдала, она размазывала слезы и сопли передником, при взгляде на который у Ноэля появлялось желание сжечь холеру… да у его жены отродясь таких грязных тряпок не было! Даже на пороге, ноги вытирать — и то почище половичок лежит! И жаловалась, жаловалась, жаловалась…

На ребенка, который попался Эмме под ноги, она просто шикнула — и продолжила сопливиться.

По словам Эммы, жизнь была УЖАСНО несправедлива! Поди еще, найди такое коварство!

Вон она! Очаровательная девушка, достойная всего самого лучшего! А Мелли ей почти даже не помогла! Себе взяла, что получше, а ей подсунула некондицию! Сама замуж вышла, так мужа под себя подмяла, и семейку его, а бедная Эмма живет в доме родителей мужа, и терпит от них каждый день притеснения и унижения, и на работу ее не пускают, и домашним хозяйством заставляют заниматься, и муж ее не любит…

Список претензий был длинен и обширен. Вплоть до того самого передника, который на днях порвался.

Рент Ноэль едва успел язык прикусить, так и хотелось уточнить — не поломалась ли несчастная тряпочка, заскорузнув до каменного состояния? Но в целом все было понятно.

Эмма страдала.

Страдания она свои активно вываливала сестре. И Мелани в ответ только издевалась. Вот ведь зараза какая! Все у нее хорошо, и дом, и работа, и дети, и муж, и любов… ой… ну, то есть и муж тоже. Да…

Увы — поздно. Рент Ноэль вцепился клещами.

— У вашей сестры был любовник? Кто?

Крысиная мордочка Эммы исказилась от злости.

— Любовник? Да их у нее штук… она их регулярно меняла! И ведь находились желающие! Зараза!!!

— А последние? — сощурился рент Ноэль.

— Я откуда знаю? — огрызнулась Эмма.

Рент Ноэль время зря терять не стал.

— А я вот дождусь сейчас вашу свекровь, да ей все и расскажу? Думаю, ей похождения вашей сестры интересны будут, она и вас проверит? Прикрывали вы сестру?

Эмма едва не завизжала со злости.

— Я⁉

— Вы, рена. Ну?

Эмма опустила глаза.

А что там…

Прикрывала. И всякое бывало, и с детьми ее сидела, пока Мелани, ну… это самое, личную жизнь устраивала. Искала более выгодные варианты!

Рент Ноэль слушал очередную «песню зависти». А что поделать? Вот сестра, она такая, она же хуже Эммы, правда? Но повезло ей больше, это так несправедливо!!! И любовники у нее все такие, и подарки ей дарили хорошие…а с сестрой она не делилась! Так, мелочь какую могла подкинуть, вроде платочка, а зачем Эмме тот платочек? Ей бы денег, да побольше, побольше…

Денег Мелани не давала. А вот про любовников рассказывала, то ли похвалиться хотела, то ли сестру поддразнить, то ли просто с кем-то поделиться. Язык-то длинный, а все время молчать тяжко.

Правда, о последнем любовнике Эмма пока ничего не знала.

Мелани упоминала так, мимоходом, что мужчина горячий и страстный, что он ей предлагает большие деньги, но… за что? И с такими деньгами Мелани сможет даже в столицу уехать.

Рент Ноэль задумался.

Вот объясните пожалуйста, что такого есть ценного в библиотеке? За что там можно предлагать деньги? Это — Левенсберг! Захолустье, провинция, единственное, что тут интересного, что Леон Штромберг тут родился! Все остальное вообще чушь полнейшая… да и Штромберг! Почему тогда в его дом не наведаться, если тебе что-то о нем нужно? Какая библиотека?

Чушь собачья!

Все, что тут есть, давно и в других местах есть, да не в одной стране. А за что тогда рене Мелани предлагали денег? Может, она должна была что-то сделать?

А кто у нее предыдущий любовник был? Марко Вебер?

Хммм…

Может, тут есть что-то важное? Такое, что Ноэлю надо знать? Надо бы расспросить Вебера. И заодно зайти в библиотеку, посмотреть. Может, оттуда видно что-то важное и интересное. Может, слышно… хотя это уж точно по разряду бреда. Это — глухая провинция, чтобы спокойнее найти, еще постараться надо! Но работорговцы же тут завелись?

Но это как раз неудивительно, раз в год и палка — клинок. Еще вопрос — могла Мелани соврать сестре? О, вот тут Ноэль и не сомневался даже, еще как могла. И соврать, и глупостей наговорить, и что-то не так понять… бабы же, одна подлая и злая, а