Вечно голодный студент 8 - RedDetonator

на Е-7, поэтому вытащить свои костлявые ручонки было не слишком-то и трудно. Чуть сложнее было освободить ноги, но и с этим я справился — из-за этого пришлось вывихнуть себе коленные суставы, но всё это отрегенилось очень дорого и очень быстро.

И я уже давно готов бить ебальники…

Раздаётся скрип, крышка стального гроба начинает открываться, и я сразу же выбиваю её руками и ногами.

Зрение у меня в ИК-режиме, поэтому никакого ослепления не произошло, хотя я и почувствовал глазами какой-то кратковременный дискомфорт.

Передо мной какой-то бородатый мужик, одетый в гражданскую одежду, то есть, джинсы и свитер — я сразу же выжигаю его анлимитэд пауэром и выскакиваю из гроба.

+1 очко опыта

Это оказался какой-то нормальный человек, а не КДшник, что сразу же напрягло меня и совсем не зря.

Вижу перед собой стальную решётку из очень толстых прутьев, а в паре метров после неё находится сетка-рабица.

За этими преградами стоит какой-то нарядный хуй с ухоженной бородой, выражение лица которого мне совсем не нравится.

Он радушно улыбается и хлопает в ладони.

Слева от него стоит та самая сука, которую я не добил, а справа стоит какой-то непонятный высокорослый тип в кольчуге странного цвета. Похоже на титан — вот он заморочился…

— Ты говоришь на английском? — спросила Сука на английском.

Пытаются наладить контакт, мразь.

Я владею английским на разговорном уровне, достаточном, чтобы обкладывать хуями тиммейтов в КС2, а также писать что-то нехорошее о мамках оппонентов в чат.

— У нас есть человек, владеющий русским языком, — сообщила Сука. — Он скоро придёт.

Она наклонилась к центральному хую, который, при внимательном рассмотрении, не просто нарядный, а по-императорски нарядный: на нём чёрный мундир с эполетами, аксельбантом, синей лентой через плечо и кучей ярких орденов с золотом и бриллиантами.

Самое ироничное в его наряде то, что этот ебанат тупо спиздил где-то все эти ордена и медали — почти на 100% уверен, что ему их никто не вручал.

Стою и смотрю на него насмешливо, хотя сам одет в своё нательное бельё и выгляжу, как военнопленный из концлагеря. Ну, вообще-то, я и есть военнопленный…

Нарядному хую не понравился мой взгляд, выражение его лица ожесточилось, но затем вновь разгладилось в доброжелательную улыбку.

Сука так и не смогла определить, понимаю ли я её, но решила разбавить эту недоброжелательную тишину своим нежным голоском.

— Ты находишься в плену у шахиншаха Бахрама VI, — сообщила она мне. — Твоя дальнейшая судьба зависит только от того, как ты будешь вести себя.

Никак не реагирую на её слова, а начинаю осматриваться в этой тюряге.

Никакой двери в решётке нет, то есть, даже не предполагается, что я смогу попасть в ту часть помещения, зато есть дверь с противоположной стены. Вернее, это двустворчатые стальные врата, чем-то напоминающие гермодверь в бомбоубежище. Не удивлюсь, если там установлен гидравлический привод, без активации которого эти врата никак не открыть.

— Сбежать не получится, — уведомила меня Сука. — Прими свою судьбу.

Они продолжают стоят и наблюдать за мной, как за шимпанзе в вольере, а я им не подыгрываю и смотрю на них так, будто это они в вольере, а не я.

Спустя несколько минут, дверь за спиной нарядного хуя открылась и внутрь вошло лицо славянской наружности, снабжённое интересным ошейником. На ошейнике имеется характерное утолщение, на котором есть красная лампочка, горящая непрерывно.

Одето это лицо в набедренную повязку из хлопка и дешёвые сланцы.

— Даров! — приветствовал я его. — Зачётный лук!

Переводчик же исполнил поясной поклон нарядному хую, а затем посмотрел на него вопросительно. Нарядный хуй кивнул разрешающе.

— Привет, — сказал переводчик. — Меня зовут Славой. А тебя?

— Даров, Славян! — улыбнувшись, ответил я. — Зови меня Студиком.

— Ты попал в плен к шахиншаху Бахраму VI, да светится его звезда во веки веков… — поведал мне Славян. — Готов говорить? Советую проявить покорность — у них достаточно способов, чтобы усмирить тебя.

— Ну-ну, ну-ну… — произнёс я. — Чего от меня хотят эти хуесосы?

— Лучше прояви учтивость, — посоветовал Славян.

— Откуда ты здесь? — спросил я.

— Раньше я работал тут, а теперь служу, — ответил он.

— Неужто с FPV-дронами или ракетами им помогал? — усмехнувшись, уточнил я. — Ты что, военспец?

Но Славян промолчал. Блин, а я ведь умею читать людей!

— Короче, что нужно делать? — спросил я.

— Скоро будет испытание, — ответил Славян. — Тебе предстоит биться против лучшего бойца из коллекции шахиншаха.

— Он что, дохуя коллекционер, что ли? — с усмешкой спросил я.

— У него в коллекции находятся семьдесят три бойца, — сказал Славян. — Ты сегодня стал семьдесят четвёртым.

— Где мы находимся? — спросил я.

— В городе Ахваз… — начал Славян.

Его перебила Сука — она дала ему оплеуху и он отлетел на пару метров. Подойдя к нему, она отчитала его и жестом велела подняться.

Дальше беседа проходила в другом формате: нарядный хуй что-то сказал — Славян перевёл.

— Он спрашивает, готов ли ты показать свою лучшую форму? — спросил он.

— Да, конечно, — ответил я. — Только выпустите меня — увидите всё…

Сам я пытаюсь вспомнить хоть что-то о городе Ахваз — никогда не слышал этого названия, и понятия не имею, где это. То есть, этот город может располагаться где угодно. Нет даже гарантий, что город располагается в Иране…

«Хуёвый расклад», — подумал я с грустью.

Тем временем, нарядный хуй снова что-то сказал.

— Он сообщает тебе, что это будет поединок насмерть, — перевёл Славян. — Он ожидает от тебя полной самоотдачи, потому что на кону будет твоя жизнь. Кто-то из вас умрёт — это произойдёт в любом случае. И ты должен бороться до конца. Взамен ты получишь роскошные условия, которыми сейчас пользуется твой нынешний оппонент.

— Ладно, — сказал я, решив проявить покладистость.

Думаю, я выбрал неверную тактику, когда начал выёбываться — ещё сильно повезло, что они меня не поняли.

Лучше втереться к ним в доверие, постепенно, а потом, когда они этого не ждут, захуярить их всех. Они ведь не понимают, какую бомбу собственноручно затащили в свой дом…

— Сейчас врата откроются, и ты выйдешь на арену, — сообщил мне Славян. — Вернётся только один.

— Ага-ага… — произнёс