Некрохакер Гробницы - Сергей Александрович Плотников

— Хочешь сюда подтянуть? — поинтересовался Элсин.

— Нет, — покачал я головой, — сюда подтягивать не буду… Так, девчонки, давайте-ка опять в укрытия, Ройга тоже. Все трое. Элсин остается, если что — выдернешь меня… Хотя я не думаю, что понадобится, но на всякий случай.

Ройга нахмурилась, но Игнис взяла ее за плечо.

— Давайте, дамы, — сказала она. — Ройга, Владу реально будет спокойнее, если ты будешь с нами. Не думаешь же ты, что Элсин хуже, чем ты, как телохранитель?

Это на Ройгу подействовало, и она спустилась в укрытие. Тея же не протестовала вовсе, только поглядела на меня просительным взглядом: мол, будь осторожен.

Ну что ж, я вовсе не собирался лихачить! От слова «совсем», как говорится.

Так что я медленно, осторожно, аккуратно… подал через «поводок» избыточную энергию, которая должна была превысить несущие возможности слоистой плазменной структуры моего «солнышка»!

Посмотрим, действует ли мой предохранитель с «пространственным каналом».

Подействовал! Солнышко мигнуло — и погасло полностью, без всяких прочих побочных эффектов! Ни взрыва, ни порыва ветра, ничего! Вот только Элсин успел схватить меня за локоть и с такой силой дернуть назад, что я упал и пересчитал спиной вырезанные в прессованном снеге ступени в убежище, еще и затылком больно стукнулся!

Но это он еще нежно, было бы грубо — вообще бы в лепешку расплющило.

Тея вскрикнула, Игнис матернулась, Ройга бросилась ко мне — я ощутил, как ее руки бережно меня поднимают.

— Что случилось⁈

— Ничего! — Элсин показался на верхней ступеньке, кажется, злой донельзя. — Тут кто-то не предупреждает о запланированном эффекте… я верно понимаю, что ты добивался именно такого? Чтобы солнышко просто исчезло? Кстати, получасом ранее я вроде слышал, что мы должны больше обмениваться информацией? Не от тебя ли, Влад?

Туше.

— Да, сам виноват, прости, увлекся, — вздохнул я. Благие намерения, блин! — Действительно, что-то я дал маху. Буквально надо было ему пару слов сказать. От радости, наверное.

— Я вовремя сообразил, а то бы ты шишкой на затылке не отделался, — безжалостно добавил мой учитель. — Мог и пару костей сломать. Вот была бы радость!

— Как сломал бы, так и срастил бы! — проворчал я, садясь и воздействуя на себя магией Жизни. Затылок тут же перестал болеть. — Главное, ребят, я это сделал! Мы это сделали! Тея! У тебя будет твой собственный цветник! Правда, пока в подвале, чтоб не спалили — но лиха беда начало!

А что, если мы тут, на Гробнице, надолго задержимся — так можно и какую-нибудь тайную базу с собственным солнышком организовать! Планета большая. Правда, пока не очень понятно, зачем — но мало ли. Вдруг пригодится. И перемещаться туда только телепортацией.

А еще, если подумать, этот туннельный эффект… главное, что не синдром… можно замечательно приспособить для еще одной штуки: сделать эти солнышки самоподдерживающимися! Запитать их от ядра планеты — да и все!

Сколько возможностей — аж дух захватывает!

* * *

У Полигона, разумеется, есть официальные рабочие часы, но открыт он круглосуточно. Фиолетовым умертвиям, которые тут трудятся лабораторными ассистентами, отдыхать не нужно — равно как и большинству сотрудников. Немертвых и бессемейных некромантов тут точно больше половины, а может, и две трети. Далеко не все из них увлекались своей работой до потери адекватности, но достаточно значительный процент — и в итоге на Полигоне даже в самые глухие часы условной местной «ночи» всегда можно кого-то застать.

В отсутствии видимых суточных циклов многие теряют счет времени, и администрация Полигона в лице Карла Линдхольма даже выпустила распоряжение, согласно которому те же самые некроконструкты должны каждые два часа в неурочное время тормошить разумных сотрудников и спрашивать, не хотят ли они вернуться домой — хотя бы по гигиенической надобности.

Между прочим, после корректировки рабочей программы местные фиолетовые лаборанты сами стали куда разумнее и предупредительнее: не только мытье лабораторной посуды им стало можно поручать, но даже приготовление простейших зелий по инструкции. Вы вдумайтесь: умертвие, если при жизни умело читать, могло прочесть инструкцию или схему, понять ее и поступить соответственно! Это вообще высший пилотаж, до сих пор никто такого не мог добиться!

То же самое и с этим тормошением по часам. У некроконструктов, в отличие от разумных некромантов, совершенно нет чувства времени. Поэтому прежние, не такие эффективные конструкты могли бы выполнить такой приказ, если бы им в качестве ориентира вручили часы с кукушкой или что-то наподобие. И программа бы звучала так: «Услышишь сигнал — иди сообщи человеку».

Нынешние же некроконструкты исправно поглядывали на часы в процессе деятельности, считывали информацию из движения стрелок, а также учитывали, какой сейчас отрезок суток — рабочий или нерабочий. И если нерабочий, отслеживали и то, находится ли на вверенной им территории работник Полигона, и не пора ли напомнить ему о том, что у него есть возможность пойти домой.

Это, вообще говоря, прямо-таки высший пилотаж!

Однако мне это распоряжение доставило хлопот.

Свет в работе с оптическим микроскопом, особенно с живыми клетками, а не с зафиксированным препаратом, важен не меньше, чем сам микроскоп и другое лабораторное оборудование. Овладев «солнышками» на новом уровне, я первым делом наглухо задернул шторы в лаборатории и, поднатужившись, убрал в сторону алхимическую лампу высокостабильного яркого горения. Та еще монструозная штука размером с чемодан, с кучей колесиков-крутилок для настройки, барабаном сменных световых фильтров, парой манометров и рычагом ручной помпы.

Вместо неё в апертуру я запустил крохотное, с ноготь указательного пальца, но на порядок более эффективное для моей работы солнышко. Возможностей для настройки в плазмоиде, на самом деле, было куда больше, чем в лампе, к тому же теперь не нужно было отвлекаться от окуляра и крутить их вручную. Дверь я, естественно, запирал, когда со штатного источника света переходил на, так сказать, хэнд мэйд.

И тем сильнее раздражало, что раз в два часа все равно приходилось отрываться от микроскопа, где я одну за другой просматривал делящиеся клетки, ловя фазу расхождения хромосом и пытаясь как можно четче разглядеть эти органеллы. Не то после продолжительного стука умертвие могло и тревогу поднять, даже вызвать ночного дежурного по Полигону: с сотрудником что-то случилось! Между тем, сосредоточенность и насмотренность были единственной возможной в текущих условиях методикой предотвращения дефектов наследственной