Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги, на которую то и дело выбегали бездомные собаки, заставляя меня сбрасывать скорость.

— А чему тут удивляться? — сказал я. — Они ожидали увидеть одно. Увидели другое. А я… я, в принципе, догадывался, что может быть и такой вариант.

Это была полуправда. Я не то чтобы догадывался, скорее просто был готов к любому развитию событий. Жизнь, и особенно работа в морге научила меня одному важному правилу: всегда ожидай худшего, и тогда реальность тебя никогда не разочарует.

— В смысле догадывался? — не унималась Алиса. — Ты что, знал, что они приедут?

Я бросил на нее быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Ее лицо, освещенное приборной панелью, было полно искреннего любопытства.

— Я знал, что приедет проверка, — ответил, возвращая взгляд на дорогу. — Докучаев предупредил. А то, какие они, — я сделал паузу, подбирая слова, — это было неожиданно. И еще неожиданнее было их поведение, ведь, согласись, не каждый день за тобой ставят слежку из столичного министерства.

— Но они же… не злые? — голос Алисы стал тише, почти неуверенным.

Я снова усмехнулся. Злые? Добрые? Какие примитивные категории.

— Они профессионалы, Алиса, — вмешалась Лидия, и в ее голосе прозвучали нотки уважения. — А профессионалы не бывают злыми или добрыми. Они бывают эффективными. Или нет. Эти, — она снова посмотрела в темное окно, словно видела там их удаляющийся силуэт, — создают впечатление эффективных, — но Лидия тут же хмыкнула. — Хотя тот факт, что Громов их подсек на крючок как малолеток и застал врасплох тоже кое о чем говорит.

— О чем же? — уточнила Алиса. — Я лишь вижу толику везения и находчивости.

— О том, что любого можно перехитрить и поймать на ошибке. Любого. Даже столичную проверку. Они такие же обычные существа, как и мы. Из плоти и крови. И вам, как моим помощницам, в этом уже следовало убедиться еще в прозекторской во время вскрытия. Я это к тому веду, что они не божественные существа, и нечего их воспринимать как нечто уникальное.

Мы подъехали к дому. «Имперор» плавно въехал во двор. Я заглушил двигатель, мы вышли из машины. Усталость, накопившаяся за этот длинный, как полярная ночь, день, тяжелым грузом давила на плечи.

— Доброй ночи, — сказал я девушкам.

— Доброй.

— Спокойной.

Мы разошлись.

Я поднялся к себе на второй этаж. Каждый шаг по старой лестнице отдавался ноющей болью в мышцах. Тренировка с Рихтеровичем, наложившаяся на энергетическое истощение после спасения Корнея, сделала свое дело. Тело протестовало, требовало отдыха и молило о покое.

Войдя в спальню, я не стал зажигать свет. Просто стянул с себя уличную одежду, бросил ее на кресло и, оставшись в одном белье, подошел к окну. За стеклом чернел мокрый от дождя сад. Небо было беззвездным, затянутым плотной пеленой туч.

Я привычно закрыл глаза, попытался «включить» зрение, заглянуть внутрь себя. Но вместо привычного серо-стального сияния я ощутил… пустоту. Тусклое, едва мерцающее пятнышко где-то в глубине солнечного сплетения. Мой резервуар был почти на нуле.

Гримуар молчал. Видимо, решил, что даже его едкие комментарии сейчас будут излишни.

Я отступил от окна и рухнул на кровать. Пружины жалобно скрипнули.

Этот день вымотал меня, но он же и дал мне многое. Я встретился лицом к лицу со столичной проверкой и не дрогнул. Я заставил их играть по моим правилам и, что не маловажно, показал, что вся старая информация обо мне некорректна. Теперь они не будут знать, чего от меня ожидать.

Вот и хорошо.

Я закрыл глаза и даже не заметил, как наступило утро.

Дребезжащий звон будильника ворвался в сон, выдернув меня из такого желанного отдыха. Я с трудом разлепил веки. В комнате царил сумрак, так как солнце едва пробивалось из-за задернутых штор. Тучи на небе обещали продолжение вчерашней погоды и никакого солнца.

Тело отказывалось подчиняться, но я понимал, что обязан подняться и двигаться дальше. Просто обязан сам себе.

Я лежал несколько минут, глядя в потолок и прислушиваясь к собственному организму. Да, резервуар был почти пуст. Но где-то на самом дне еще плескались остатки энергии, которых должно было хватить на этот день. Должно было.

Собрав в кулак остатки воли, я заставил себя подняться. Холодный душ, горячий кофе, привычная утренняя рутина, доведенная до автоматизма. На кухне меня уже ждали девушки. Они молчали, но в их глазах читалось напряженное ожидание.

Очередной день, который нес с собой непростые решения и не самые легкие задачи. А могли бы просто работать, выписывать вердикты по смертям, и никаких проблем…

Мы ехали по утреннему городу. Я вел машину. Руки уверенно лежали на руле. За окном шла обычная будничная жизнь. Люди спешили на работу, из труб кофеен валил ароматный дым, школьники с рюкзаками, похожими на панцири черепах, толпились на перекрестках.

Этот контраст между мирной суетой и тем, куда мы направлялись, создавал ощущение неправдоподобности нашей ситуации. Мы были частью этого мира, но жили по его изнаночной, темной стороне.

Я был спокоен. В голове уже прокручивался план: я покажу им тело, озвучу факты только как коронер. Никакой магии, никаких домыслов.

Черный седан без номеров уже стоял у ворот прозекторской. Эльфы ждали на улице. Сегодня они были одеты официально, в строгие темные костюмы, которые сидели на них безупречно. Никакой ночной расслабленности в виде расстегнутых рубашек и закатанных рукавов.

Мы вышли из машины. Воздух был влажным и холодным, пахло мокрым бетоном и приближающимся дождем. Мы подошли.

— Добрый день, господин коронер, — спокойно отозвался Нандор, гася окурок об урну.

— Добрый день, — кивнул я. — Пройдем?

— Ведите, — сказала эльфийка.

Я повернул ключ в замке. Тяжелая стальная дверь поддалась с протяжным, жалобным скрипом. Мы шагнули внутрь.

Сырость и запах дезинфекции ударили в ноздри, становясь все гуще с каждой ступенькой, ведущей вниз. Эхо наших шагов по голому бетону гулко отдавалось от низкого потолка, на котором тускло мерцали редкие лампы в проволочных клетках.

Я чувствовал себя уверенно. Все было под контролем.

Я искоса посмотрел на своих спутников. Девушки инстинктивно жались ближе ко мне, их плечи были напряжены. Эльфы сохраняли внешнюю невозмутимость, но я видел, как внимательно они осматриваются, как их взгляды фиксируют каждую деталь — пятна на