"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

– Да вытаскивай уже, что ты телишься! – вопил в ответ Старый. Было бы прикольно послушать их диалоги, если бы не одно «но». Я, кажется, умираю, на фиг!

Сюрприз с фейерверком удался как задумали, прямо как по нотам. Хунхузы разбегались кто куда, мы спокойно заняли возвышенность, которую присмотрели ранее. Дальше была тихая стрельба из одной винтовки, моей. Ситуация оказалась такой, что больше не требовалось, а вот приглядывать по сторонам, во избежание нашего захвата китайцами, нужно. Справились все на ура. Я убрал аж четырех англичан, как позже оказалось, их было всего шестеро, двоих добили позже, в домике, служившем им укрытием. А вот дальше…

Во время допроса охранников, а это были русские солдаты, выяснилось, что совсем рядом находится убежище атамана. Я не смог устоять. На эту операцию мы шли всей нашей группой и с приданными нам казаками Бурмистрова в количестве десяти сабель. Имея такую силу, как полтора десятка опытных вояк, мы, пробравшись, а это оказалось совсем просто, с китайской стороны, напали на штаб-укрытие и охранение атамана Анненкова.

И вот, когда вошли в само убежище, а располагалось оно в ущелье и представляло собой небольшую пещерку, увидели картину маслом. Атаман, почти полностью голый, пытался спешно напялить на себя хоть что-то из одежды, а рядом на походной кровати лежал мальчишка лет пятнадцати, абсолютно голый. Парней моих скрючило от отвращения, а я, казалось, даже не удивился.

В будущем, читая об этой личности, несколько раз ловил себя на мысли, что считаю этого деятеля геем. Ну а как? Никогда не был женат, никто даже из своих казачков не видел его с бабой, внимания на них он не обращал. Любил лошадей, вот что о нем писали. Тогда-то я решил, что он голубой, ну не с лошадьми же развлекается? Хотя все может быть. И вот, глядя на пацана, затем на атамана, я просто бросил ему:

– Эй, пидор, собирай манатки, погулял и хватит!

Боря рванул на меня, доставая из лежащих рядом ножен свою саблю. Полностью обнажить ее я не дал, быстро сблизившись, буквально прыгнув к нему, пробил в тощую грудину кулаком так, что Анненков забыл, как дышать. Сжавшись в комок, разве что все еще стоя на ногах, он кашлял и хрипел, а я уже замахивался вновь. Ребята не вмешивались, наверное, поэтому и упустили момент. Когда я наклонился над бывшим атаманом, лежавшим с разбитой рожей у меня в ногах, что-то очень острое и холодное воткнулось мне в бок сзади. Я отчетливо почувствовал, как какой-то острый предмет протыкает мое многострадальное тело, наткнувшись на кость, уходит чуть в сторону, но все же продолжает погружаться.

Силы мгновенно покинули меня, как будто кто-то вытащил из меня стержень, на котором все и держалось. Я смог лишь машинально отмахнуться, при этом зацепив по лицу того, кто меня и подрезал. Это был тот самый мальчишка, которого использовал в своих постельных играх атаман. Я-то, дурень, думал, что его насиловали, а он, видимо, сам был рад такому.

Упал я рядом с избитым атаманом и, кажется, даже заметил улыбку на его разбитых губах. Он явно все видел и остался доволен зрелищем. А я, как это уже бывало, вновь попался из-за своей излишней тяги к справедливости и жалости. Достаточно просто было обездвижить противника и связать, а я разозлился из-за мальчишки, ведь думал, что его насиловали, вот и увлекся, пропустив удар. И как бы это не стало последним ударом.

Я был в полном сознании, видел, как ребятки мои, связав атамана, подняли меня на руки и куда-то понесли. Как оказалось, недалеко, просто надо было убираться поскорее из этого логова. Затем в каких-то кустах меня уложили на чью-то шинель, пытались перевязать. Черт возьми этого «заднеприводного» атамана, ну на хрена я полез? А ведь как спорил перед выходом со всем штабом, заявив безапелляционно, что поведу группу сам, отстоял свое мнение и право и вот… Результат на лице. Анненкова. Он, сука, смеется в голос, выкрикивая что-то похабное в мой адрес.

– Бля, как хлещет! – выругался Старый, не сдержав эмоций. Крайнов вытащил то, что было явно лишним, из моего бока, и стало даже чуть легче, но, видимо, кровотечение было настолько обильным, что даже Старый охренел.

– Не донесете, кончится раньше меня! – вновь ехидно улыбаясь, проговорил атаман.

– Да заткните ему пасть уже, чего встали? – рявкнул Ваня на находящихся поблизости товарищей, и Анненкова в момент заткнули, причем в прямом смысле. Ему сунули в рот тряпку, предварительно нахлобучив по почкам.

– Старый, он прав… – не знаю кто, но кто-то из наших казаков высказал свое мнение.

– Я буду тащить его на руках столько, сколько нужно! Всем внимание по сторонам, обеспечить отход!

Когда меня подняли на руки, я, наконец, отключился. Куда меня несли, сколько времени, не имею понятия. Очнулся, когда было темно и холодно. Меня просто сковывал кошмарный холод, пронизав всего, до последней косточки. Трясло, сил шевелиться не было, в голове паника и безнадежность. На рот легла чья-то теплая ладонь, а на лоб сырая тряпка. Ужасно захотелось пить, но во рту была Сахара, и язык не шевелился. Боль не ощущалась, лишь какой-то дикий холод и страх. Внезапно пришла мысль, что все, больше не увижу любимую женщину, друзей, не сделаю ничего для страны, о чем так мечтал.

Мокрая тряпка легла на губы, и я инстинктивно стал ее посасывать, пытаясь избавиться от сухости во рту. Вроде как стало чуть легче, но вновь веки стали тяжелыми и глаза закрылись.

Сколько прошло времени, где я и что вообще со мной, не понимаю. Боль вроде как стала менее острой, но все равно, внутри прям жгло огнем. Глаза с трудом, но все же удалось открыть, но лишь для того, чтобы осознать, что я под открытым небом и сейчас день. Никого вокруг не было, и это напугало. Неужели бросили? Посчитали убитым и… Чей-то силуэт возник в поле зрения, рассмотреть не удавалось, глаза резало, и они слезились.

– Кто здесь? Где я? – хрипло выдавил я из себя, но ответа не последовало. Вместо слов кто-то вновь положил мне на лоб что-то мокрое. Голове стало чуть легче, кажется, даже боль притупилась. Вообще, странно, что я сейчас об этом подумал, но каждый раз при ранении, а было их много, у меня начинает ужасно болеть голова. Прямо раскалывается,