"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Каи смутно ощущал присутствие Зиде и Саньи в дальней части раковины. Они поели немного фруктов и маринованных водяных орехов, а также сухого зернистого печенья. Затем Зиде переложила часть постели толкователя в другую нишу, где устроилась Санья, натянув на голову одеяло. Сама Зиде сидела на постели толкователя, опираясь спиной на гору подушек, прислоненных к перламутровой стене, и с тревогой смотрела на Каи.

Каи опустился на постель возле нее, и теперь они сидели плечом к плечу. Он все еще чувствовал облегчение из-за того, что она была теплой, живой и находилась рядом с ним.

– Я сказал киту, чтобы он сначала вез нас в Гад-дазару. – Так смертные называли место, на многих других языках звучавшее как «огонь-под-водой». – Это близко, и там есть акведук, который позволит мне поговорить с Бабушкой. Она поможет увидеть дом, выяснить, есть ли там Тарен, узнать, случилось ли с Бенаисом-арайком что-нибудь такое, что могло привести к нашей с тобой смерти. Ну или почти смерти.

– Хороший план, – ответила Зиде, взяла его руку в свои ладони и сказала: – Все очень печально.

Каи фыркнул в ответ на это преуменьшение и положил голову ей на плечо.

Они знали, что крайне неразумно появляться при дворе в год Зарождающегося мира, когда шло обновление коалиции, но столь же неразумным стало бы решение не откликнуться на призыв Башата.

– И все шло так хорошо, – добавил Каи.

– В самом деле? – В голосе Зиде прозвучало сомнение, но он не стал ее прерывать. – Ты помнишь, где находился, когда все произошло?

Каи напряг память. Он знал, что они с Зиде находились в старом дворце в Бенаис-арайке. И что Тарен там не было. Она скрывала свои намерения, хотя Зиде могла о них знать. Но последние воспоминания старого тела оставались невнятными и ускользавшими.

– Летний павильон. Ночь. Большой бассейн с водяными лилиями.

– В нем? – озадаченно спросила Зиде. – Почему?

– Нет, рядом, – с раздражением ответил Каи. – На диване. С Башатом.

Зиде вздохнула:

– И теперь мы здесь.

– Ты не знаешь. – Ты не знаешь, что это сделал с нами именно он. В любом случае Каи не собирался с ней спорить, он слишком устал. И его обуревали сомнения, и не важно, хотел он их признавать или нет. – А где была ты?

– В наших комнатах в Доме Бенаис, так мне кажется. – Она тряхнула головой, и ее мягкие косы коснулись щек. – Планирование, выбор времени… Если только у них не было способа держать тебя без сознания в тот момент, когда нанесли удар, а для этого им пришлось бы подготовиться заранее…

Каи не мог перестать думать о пруде с лилиями и жемчужине в своем сердце, последнем воспоминании. О том, как он лежал на шелковых подушках под усыпанным звездами небом, в мерцавшем свете лампы в самом красивом дворе, в самом знаменитом дворце, в новом центре мира.

Улыбка Башата, когда он протянул Каи кубок с вином. Ночь казалась сияющим воспоминанием, теплым и нежным, точно мерцание света в темной воде на лепестках белых цветов. Этот образ представал перед ним настолько чистым и являлся к тому же подозрительно последним – момент, когда все стало неподвижным и черным.

Он легко мог представить темное зеркало в этой сцене, нечто вроде перевернутого образа в затененной воде бассейна.

Должно быть, Зиде почувствовала, как в нем растет напряжение, и провела рукой по длинным локонам его волос, пытаясь их распутать.

– О чем ты думаешь, Каи?

«Возможно, я оказался легковерным глупцом, – думал он, – и в этом состояла моя главная ошибка».

– Есть способ поместить жемчужину в сердце, не спрашивая согласия. Я не уверен, что такое получится со смертным, но со мной… Если бы жемчужину заранее сделали, а затем растерли и растворили в воде – или вине… И если бы я это выпил… Потребовалось бы некоторое время для ее формирования, и все зависело бы от… многих вещей. Но такая возможность существует.

– И? – Он услышал тревогу в голосе Зиде.

– Если кто-то это сделал, если он использовал жемчужину, чтобы подчинить меня своей воле, а потом утопил… – У него перехватило горло. – Если все произошло именно так…

– О Каи.

В голосе Зиде прозвучало слишком много сочувствия, и он заставил себя рассмеяться. Однако у него получился лишь сардонический хрип.

– Я начинаю думать, что смертного наследного принца, пожелавшего водить компанию с демоном в человеческом обличье, нельзя считать тем, кто полностью заслуживает доверия.

Зиде снова вздохнула:

– Ты так думаешь? Но первый из тех, кого мы встретили, его заслуживал.

Каи горько улыбнулся:

– Он был исключением.

Прошлое: начало

Мне снится сон о мире, каким он был: Санейи-арайк и сто караванов в дне пути от севера с шелками, ледяным вином, янтарем и книгами, плывущие по каналам баржи из портов Аркайи с сокровищами и диковинами архипелагов. Люди, знакомые и чужие, купцы из Нибета, ученые Эналина и дипломаты, моряки из Эрати и Палма и даже одинокий Король Травы с далекого запада. Еда, музыка, смех.

Они говорят, что сатирик Саласи видел будущее и выпустил всех птиц из клеток в саду форума. Но все они упали с неба, когда прозвучал голос из Колодца Иерархов.

Письмо, найденное в архивах Бенаис-арайка,

написанное неизвестным автором, уцелевшим после битвы в Санейи-арайк

Каи находился в смертном теле Энны всего два полных времени года, когда разбудил своего кузена Адени, прыгнув на него сверху. Адени застонал и попытался защищаться подушкой и острыми локтями от Каи, который активно размахивал руками.

– Прекрати! Ты сломаешь кровати! – прошипел Адени.

Каи вцепился в направляющую веревку, которая фиксировала койки у брезентовой стены. Рассвет еще только начинался, и косая крыша огромной палатки Кентдессы Сареди высоко у него над головой все еще оставалась в глубокой тени. Свет, падавший в вентиляционные отверстия, где стабилизирующие канаты проходили сквозь брезент, по-прежнему был темно-серым. Каи постарался говорить тихо, чтобы не разбудить остальных спавших рядом.

– Вовсе нет! Давай вставай, иначе мы опоздаем!

– Ладно, ладно. – Адени сел и ударил его подушкой.

В ответ Каи лишь рассмеялся и стал спускаться вниз мимо спавших смертных кузенов.

В этой части загородки было особенно темно, шторы, служившие стенами, не впускали утренний свет, поднимавшийся с нижнего уровня шатра.

Но даже в смертном теле Энны Каи видел картины, украшавшие каждый участок шкур или брезента: истории предков, яркие цвета которых мерцали в