Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Если честно, то вся эта ситуация каждый раз вызывала у меня смех. Словно мы сидим на каком-то спиритическом сеансе в глупой попытке вызвать некого духа.

Проблема заключалась в том, что дух нам ответит.

— Евгений Витальевич Каховский, вы обязуетесь выполнять оговоренную и подписанную вами сделку и понести соответствующее наказание в том случае, если нарушите её условия?

— Обязуюсь, — не моргнув и глазом заявил тот.

Мог, конечно, слукавить, но… Тут это бесполезно. Врать не имело смысла.

Переведя взгляд на француза, я задал ему тот же вопрос.

— Разумеется, обязуюсь, — чванливо проговорил де Валькур, смерив меня не самым приятным взглядом.

— Прекрасно, господа, — вздохнул я и закрыл глаза…

— Всё уже готово, Александр.

Он заговорил ещё до того, как я открыл их. И снова мрачное, затянутое тёмными с багрянцем тучами небо. Снова бескрайний океан, спокойный настолько, что водная гладь больше походила на идеально отполированное зеркало.

И снова он. Фигура в костюме тройке и зеркальной маске на всё лицо восседала в своём кресле, закинув одну ногу на другую, и смотрела на меня.

— Каждый раз удивляюсь тому, насколько это просто. Всего лишь порез…

— Не всего лишь, Александр, — пожурил он меня. — Ты не отдаёшь этому должное внимание. Я ведь говорил…

— Да-да, я помню твои слова, — кивнул я и посмотрел на свои руки, на которых не было ни единого следа порезов. — Кровь — разменные монеты наших душ… Что-то такое.

— Именно, — кивнул он.

— На всякий случай. Это точно сработает? Я ведь не знаю условий и…

— Их знают они, — мягко прервал меня Зеркальный. — Это самое главное. Теперь их слова, не только произнесённые вслух, но и написанные на бумаге, связаны с их душами. Как и обещанное наказание, которое они себе выбрали. Сделка заключена.

— Отлично, — вздохнул я и окинул взглядом пейзаж. — Тогда я пойду.

— Может останешься? — предложил он. — Сыграем партию в шахматы? А то ты мне её уже давно обещаешь. Я замедлю время и…

Он показал мне две ладони, на которых стояли шахматные фигуры. Белый король на правой и чёрный на левой.

— В отличие от тебя, у меня нет всего времени мира, — покачал я головой. — Сыграем, но в другой раз.

Зеркальный смерил меня взглядом.

— В другой раз, — кивнул, и фигурки исчезли. Подняв руку, он щёлкнул пальцами.

В тот же миг я открыл глаза, вновь осознав, что вновь сижу за столом.

— Готово, господа, — произнёс я, отпустив их руки.

Всё происходящее не заняло для них и пяти секунд.

— И это всё? — капризно удивился де Валькур. — Я ожидал что-то… большее!

— Ваши ожидания, маркиз, это ваши проблемы, — спокойно произнёс я.

С благодарностью приняв из рук подошедшего слуги смоченную в голубоватой жидкости салфетку, протёр пострадавшие ладони.

Валькур явно меня понял. Поморщился, но ничего говорить не стал. Каховский, к слову, тоже ничего не сказал, а лишь улыбнулся, взяв такую же салфетку у другого слуги. Хорошая, кстати, штука. Протираешь порез, немного морщишься от жгучей боли, после чего смотришь на почти здоровую кожу с едва заметной полоской шрама. Таких у меня на правой ладони уже три штуки виднелись. Обещали, что скоро совсем исчезнут. Посмотрим, как говорится.

— Итак, предлагаю на этом нашу встречу закончить, — произнёс российский граф, вставая из-за стола.

Де Валькур с недовольным выражением на лице тяжело поднялся со стула, в который до этого не без труда поместился, и бросил на меня короткий взгляд.

— Depuis quand l'Empire fait-il des aristocrates de tels gamins? — негромко произнёс он с таким видом, что честное слово, я бы не удивился, если бы он после этого ещё и на пол сплюнул.

С каких это пор Империя делает аристократами подобных молокососов?

И ведь сказал это достаточно тихо, чтобы услышал только я. Уже отошедший Каховский явно не мог его расслышать. Или же маркиз так думал.

— Peut-être depuis que votre chère épouse préfère un autre lit pour passer la nuit? — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.

И наградой за оброненную фразу стало покрасневшее от гнева лицо француза. Валькур раскрыл для ответа свой рот, больше похожий на небольшую и явно бездонную пропасть, но сказать так ничего не успел.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался подошедший к нам граф.

— Нет, — со своим акцентом произнёс француз. — Никаких, граф.

Небрежно бросив испачканную кровью салфетку на стол, маркиз с гордо поднятой головой направился прочь из комнаты.

— Не припоминаю, ваше высочество, чтобы вы ставили меня в известность о том, что граф говорит по-французски, — заметил Каховский Меньшикову.

— А он и не говорил, — сварливо ответил тот. — К моему неудовольствию, Рахманов полон скрытых талантов.

Я и не говорил, да. Потому что по-французски я не говорил. Хорошо, по крайней мере. Максимум мог более или менее понимать. Зато я мог на нём ругаться. Немного, но мне хватало, что тоже, в принципе, неплохо.

— Значит, укололи Валькура за то, что его супруга теперь предпочитает ночевать в чужой постели, — с усмешкой заметил Каховский и бросил ещё один довольный взгляд на дверь, через которую уже ушёл маркиз.

— Ага, — вздохнул я, вставая. — Вероятно, потому, что она там больше не помещается.

— Неплохо, граф, — со знанием дела, присущего умелому фехтовальщику софистических поединков, ответил посол. — Неплохо. Далеко пойдёте.

Уже когда мы шли по коридору, Меньшиков, как бы случайно, обставил всё так, что мы с ним немного отстали.

— Я бы спросил, откуда тебе это известно, но…

— Но вы и сами всё знаете, — хмыкнул я, на что он кивнул.

— Не знал, что у князя есть информаторы в Париже.

— Только не говорите мне, будто вы сами этого не знали.

— Знал, конечно же, — отозвался великий князь. — Ни одно место в этом мире не может прославиться таким количеством адюльтеров, как Франция. Измена здесь — что-то вроде национального вида спорта. Другое дело, почему они это делают. Вот тут да. Тут ты ему наступил на мозоль.

— Жрать меньше нужно, — пожал я плечами.

— Пойдёшь на приём?

— Нет. У меня завтра суд, так что я вернусь в столицу завтра с утра.

Николай задумался на мгновение, а затем едва заметно поморщился.

— Браницкий.

— Браницкий, — не стал я скрывать.

Когда мы дошли до лестницы, которая вела на первый этаж, к банкетному залу посольства, я попрощался с Меньшиковым и направился в сторону восточного крыла, где находились жилые помещения для гостей посольства.

Что сказать, архитекторы и дизайнеры не поскупились не только на декор и отделку, но и позаботились о том, чтобы приехавшие из Империи люди чувствовали себя здесь как дома. Почти сразу