Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

ли суждено когда-нибудь выспаться по-настоящему. Разве отдохнёшь, если даже в снах параллельно бродят внутри неё две Амрины? Словно расслоилось её естество на две половинки. До чего же они непохожи! Одна Амрина, стенающая волчицей, разыскивающая своего утраченного любимого, изнывающая от Любви к чужаку. И другая – играющая по всем правилам «игры без правил», дозу за дозой принимающая инъекции Ненависти, готовящаяся ради Высшей Цели стать безжалостной стервой…

Днём они прячутся глубоко внутрь, но оттого не становится легче. Амрина уже осознала: с момента встречи с Избранником действительность для неё раскололась на… два мира. Она теперь двояко воспринимала любой факт своей жизни, словно поочерёдно смотрела на него глазами то одной, то другой половинки. И эти взгляды всё больше и больше разнились.

Они пока не воевали друг с другом, её половинки. Но уже смотрели отчуждённо, неприязненно. Что будет завтра, когда главные наполнители – Любовь и Ненависть – в обеих превысят критические величины? Ох, какие Критические Дни наступят! Сродни непроглядным, ЧЁРНЫМ ночам.

И оружие смерти, которое она неизбежно возьмёт в руки, станет не самым большим злом, исходящим от неё.

Небо…

Ещё один силовой защитный экран. Замаскированный под живительную атмосферу.

Где-то, за этой голубой вуалью чужих небес, начинался ещё более чужой космос. Там заканчивались, как нелепые частные случаи, все надуманные планетарные законы, созданные разумом из соображений гуманизма. Там начиналась жестокая битва Порядка и Хаоса. И, как дань абстрактной целесообразности, там чтилась высшая ценность – хрупкое состояние покоя.

Равновесие.

Там начинались законы Космоса, что для самодостаточных планетарных гуманоидов было равносильно вселенскому беззаконию. Только из-за того, что их, «царей природы», как они себя называли, абсолютно никто не брал в расчёт – ни Вечность, ни Бесконечность. Как не берут в расчёт при строительстве небоскрёба пыль, которая потом будет накапливаться в каждой складке здания.

Да что толку рассуждать о людях, если, похоже, сами звёзды – не больше, чем пыль на возведённом строении.

Эти мириады блестящих пылинок, целые галактики, раболепствуя, непрерывно подмигивали Мирозданию. Замечает ли оно подобные ничтожные знаки внимания?

Ложь во благо? Ложь во спасение? Частные законы совести, для которой все письменные уложения человечества – тот же беспредел, то же космическое беззаконие.

Не бывает правды для всех?! НЕ БЫВАЕТ…

Я опять копался в себе, пытаясь найти ответы на измучившие меня вопросы.

Мы взяли на себя ответственность – не сообщить большинству воинов Земли главный мотив локосиан, подвигнувший их использовать нас в качестве гладиаторов.

Мы руководствовались здравым смыслом. Мы утешали себя, что поступили правильно, что доступная для всех правда дезориентирует наших воинов. Более того – умалит вселенскую вину локосиан. Мы использовали полуправду, чтобы ярость возмущённого земного воинства была максимальной, рассуждая, что потом, когда начнутся прямые военные действия, не сказанная вовремя правда уже не будет иметь большого значения.

И вот – боевые действия начались.

«Интересно, можно ли с полуправды начинать войну за правое дело?»

«Слышишь, Дымов! – в голосе Антила прорезались нотки разведённой жены, не ставящей бывшего мужа ни в грош и называющей его только по фамилии. – Выкинь всю эту хрень из НАШЕЙ головы! Слушать противно. С таким вот настроением либералы и прочие слюнтяи за всю историю Земли уйму больших и малых войн просрали. Ты же не рафинированный интеллигент. Ты потомственный военный в надцатом колене. Если забыл – напоминаю. А ещё напоминаю полезное высказывание. Не напрягайся – не моё. Мужик один выдал. Звать Джонсон. Ничего что англобрешущий. Среди них тоже попадаются стоящие парни… Как Юджин, например. С виду ковбой на всю голову, а пригляделись – свой… Правда, не в доску. Так вот, этот Джонсон… за фамилию не поручусь, то ли Херам, то ли Хайрам сказал: «Первой жертвой войны становится правда». Усёк? И нечего тут велосипеды изобретать! Конструктор, блин, нашёлся. Заладил, блин! Полуправда… правое дело… У нас сейчас есть одно слово. ВОЙНА! Как серпом по яйцам – лучше не скажешь, хоть весь алфавит изнасилуй. И тут одна правда, она же переодетая ложь: сделать всё, чтобы этот серп пахал воздух подальше от твоего паха».

Как ни странно – я промолчал. Но мне существенно полегчало.

Первой жертвой войны становится правда!

Рассуждать на войне о смысле жизни, о справедливости, о морали?! НЕТ. Только о целесообразности. Иначе все «пули-дуры» примут участие в диспуте, резко поумнеют и начнут различать из тысяч тел только твоё. Покуда не заклюют вусмерть.

…Я сидел на поваленном стволе, вдыхая полной грудью запах хвои. За спиною напряжённо молчал притихший до поры терминал. И не молчали птицы. Сквозь кусты в нескольких местах просматривались громадины отдыхающих железных зверей. Танки. Покорные придатки нашей отдыхающей ненависти.

Хлопотами Упыря мне вчера выделили восемь бронированных машин и два «виллиса». И это уже было что-то.

А ещё пару недель назад моё ведомство, громко именуемое Управлением специальных операций, – было не больше, чем камуфлированным мыльным пузырём. Внутри, в комплекте с пустотой, находился только начальник Управления – подполковник российского спецназа Дымов А. А., собственной персоной. Гол как сокол. И даже если пойти на поводу у велеречивого Антила, признав его за самостоятельную личность, и выделить под него штатную единицу – всё равно только ДВОЕ.

Шиза у меня не прогрессировала, вела себя тихонько и скромно, посему – никакой должности Антилу не было даже обещано. А вот цифру «два» я легализировал, взяв опять к себе Митрича. Вот уж кто был доволен! Амбиций, что мне по силам вырастить из этого гадкого утёнка прекрасного лебедя, не было – я трезво смотрел на вещи. Но вот научить «гадкого» максимально гадить врагам – хотелось попробовать. К тому же у меня не было особого выбора: я просто не мог оставить моего воистину русского мужика одного-одинёшенького в этом смертельно опасном бедламе. Мы в ответе за тех, кого?..

В таком качественном и количественном состоянии моё Управление могло только делиться умными мыслями, консультируя начальника штаба Объединенного командования, то бишь Упыря. Или же ковырять пальцем в носу, ежели с мыслями случатся перебои.

Потому и было предпринято спешное комплектование кадрами и техникой.

Восемь танковых экипажей само собой вошли в штатный состав моего Управления, в так называемую группу обеспечения. Вошёл туда и взвод автоматчиков, предназначенный для смены караула на особо важном объекте. Автоматчики привычно разместились на броне, страхуя колонну от внезапных нападений во время движения.

И в путь!

До Терминала мы домчались за четыре часа с небольшим. Бездорожье, при отсутствии распутицы и снежных заносов, для танковой колонны – не больше чем