Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Глаза мужчины горели праведным гневом. Его голос лился ровным, мощным потоком, как полноводная река. Никто, от простого воина до сотника, не мог оторвать взгляда от его лица.

– Мы – праведное воинство! Над нами простирается закон, который мы несём в эти края, погружённые в пучину зла! Посему, как княжич Радонского государства и глава войска, я выношу приговор этим трём бандитам, а в их лице – всем, кто осмелился творить беззаконие на нашей земле! И пусть никто из вас более не усомнится в том, что наша цель праведна!

Командующий окинул взглядом поле и, найдя глазами Святослава, молча кивнул ему. Юноша подошёл, держа в руках Синее Пламя в кожаных ножнах. Почтительно склонив голову, рында протянул оружие.

Владимир, слегка подрагивающей рукой, осторожно коснулся холодной рукояти. С коротким вздохом он решительно извлёк меч из ножен. Клинок, начищенный до блеска, переливался в блеклом зимнем мареве. Взгляд мужчины скользнул по буквам, выгравированным на металле.

– Гордость. Вера. Верность, – прошептал он, ощущая, как каждое слово находит отклик в его сердце.

Вырезанные по велению старшего брата, они служили ему наставлением.

– Властью, данной мне, я приговариваю этих троих разбойников, а в их лице – всех, кто творит беззаконие на нашей земле, к смерти!

Стража схватила первого пленника, протащила его несколько шагов и поставила перед командующим, лицом к дружине. Тот, оглядываясь с испугом, затрясся всем телом.

– Развязать ему руки! – коротко скомандовал Владимир.

– Но, командующий… – попытался возразить один из дружинников.

– Потомок Изяслава не опустится до того, чтобы казнить связанного, – отрезал княжич. – Развязать!

Мгновение стражник колебался, но затем послушно перерезал верёвки.

– Хочешь ли ты что-то сказать перед смертью? – холодно осведомился Владимир.

– Я всего лишь хотел есть! – истошно завопил пленник, брызжа слюной из почти беззубого рта. – У нас не было еды! Не было выбора!

Владимир не стал дослушивать.

Клинок сверкнул, описал дугу и встретился с шеей приговорённого. Голова, отсечённая от туловища, с глухим стуком упала на припорошенную снегом землю. Святослав, стоявший позади, содрогнулся, глядя, как алая кровь хлынула к ногам княжича.

– Следующий!

Стражники подхватили второго пленника. Тот отчаянно извивался, пронзительно визжал, но их хватка была железной. Его грубо поставили на то же место, предварительно оттащив в сторону безжизненное тело товарища, чья кровь ещё не успела впитаться в мёрзлую почву.

Не в силах справиться с ужасом, преступник издал душераздирающий вопль. В отчаянии он рухнул на бок, пытаясь затруднить для Владимира удар.

– Хочешь ли ты что-то сказать перед смертью? – повторил тот же вопрос княжич, с отвращением глядя на извивающегося у его ног мужчину.

Тот не ответил. Страх лишил его дара речи.

Владимир коротко кивнул. Дружинники подоспели и, несмотря на отчаянное сопротивление, подняли приговорённого, заставив его встать на колени.

– Моё… Моё имя Фёдор, – вдруг донеслось до княжича еле слышное лепетание сквозь слёзы. – Запомните меня. Я г-гончар…

– Жаль, что ты им не остался, – бесстрастно заметил командующий. – Прими тебя Владыка, Фёдор. Надеюсь, ты найдёшь, что ответить на его вопросы.

Свист рассекающего воздух меча пронзил тишину, и тело бывшего гончара, тяжёлое, словно мешок с зерном, рухнуло к ногам вынесшего приговор. От потока горячей крови, пролившейся на мёрзлую почву, в воздух поднялось облако пара.

Стражники деловито оттащили мёртвого за ноги, оставляя на земле тёмный влажный след.

Дружина, погружённая в мрачное, вязкое молчание, наблюдала за тем, как командующий вершит правосудие.

В одно мгновение последний разбойник оказался на коленях перед Владимиром.

Он, черноволосый и черноглазый, вёл себя иначе. Не плакал и не рыдал. Сам сделал несколько шагов вперёд, стражникам не пришлось его тащить. Спокойно встав на колени прямо в алую лужицу, он с лёгкой полуулыбкой посмотрел на палача снизу вверх, словно совершенно не боялся удара.

Приговорённому развязали руки.

– Есть ли тебе что сказать перед смертью?

– Да, мне есть что сказать, – ответил тот, улыбаясь. – Я хочу перед твоим лицом, о княжич, попросить прощения у всех добрых людей, вынужденных мерзнуть тут, на ветру, по моей вине! Я знаю, как это неприятно! Надеюсь, Зарог узрит ваши мучения и воздаст каждому за его терпение!

Святослав, стоявший позади, насторожился.

"Извиняется перед княжичем, который вот-вот отсечёт ему голову?" – с удивлением подумал он.

– Ваша доблесть и вера – это то, что нужно этим землям! То, чего ждут люди! – громко продолжал разбойник.

"Тянет время," – пронеслось в голове рынды. "Но зачем?"

Командующий и стража рассеянно слушали приговорённого, ожидая, когда он закончит.

Внезапно Святослав похолодел.

Он увидел, как пленник, не прекращая говорить, едва заметным движением достал что-то из-за голенища сапога. Холодный металл блеснул между его грязных пальцев.

Будто молния ударила в рынду.

"Нож! У него нож!"

Мгновенно приняв решение, мальчик бросился к Владимиру, предчувствуя беду.

– Княжич! – вскрикнул он.

Разбойник взмахнул рукой.

Кинжал, брошенный умелой рукой, со свистом рассёк воздух и вонзился в тело.

Дружина, застывшая в строю, охнула.

Тысячники, стоявшие поодаль, закричали и, путаясь в полах тёплых плащей, устремились к месту казни. Охрана навалилась сверху и скрутила руки продолжающему улыбаться бандиту.

Княжич, будто во сне, опустил глаза.

У его ног, прижимая худую руку к кровоточащей ране, лежал побелевший Святослав.

Владимир медленно опустился на корточки перед рындой.

– Ты спас мне жизнь, – тихо проговорил он, приходя в себя. – Спасибо.

Командующий поднял мальчика на руки и, обращаясь к строю, прокричал:

– Вы все видели, что произошло! Глядите, с каким подлым врагом мы бьёмся! Никто, кроме нас, не очистит нашу страну от этой падали! Проявим разобщённость – окажемся слабыми перед ними. Разом!

– Разом! Разом! – хором ответили ошеломлённые воины.

Владимир с отвращением взглянул на скрученного стражниками убийцу.

– Этот недостоин смерти от моего меча. Отведите его в овраг и перережьте горло. Пусть звери поживятся.

Княжич брезгливо отвернулся и, под ропот дружины, держа юного оруженосца на руках, направился в сторону шатров.

***

– Как ты, Святослав?

На топчане, установленном в центре шатра, лежал мальчик. Несколько минут назад лекарь осторожно извлёк лезвие, вонзившееся ему в плечо. Рана оказалась неопасной. Юный оруженосец, бледный как снег, больше испугался, чем пострадал.

Владимир сидел рядом, вертя в руках нож, предназначенный ему. На удивление, это было добротное оружие, выкованное из хорошего каменецкого железа. Клинок был дорогим – даже в его дружине таких не водилось. Откуда у разбойника такая вещь, оставалось загадкой.

– Как ты решился на этот поступок, Свтослав? – отвлёкшись от размышлений, спросил он у мальчика. – Ты ведь мог погибнуть!

Оруженосец с трудом повернул