Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

Знаете, сколько различных горничных, садовников, конюхов и истопников осталось с царских времен? Не знаете, а ведь им тоже нужно где-то работать, на что-то жить. Для человека, всю жизнь занимающегося одной и той же работой, менять свой уклад под старость очень трудно, а тут, в этой отрасли, для них практически ничего не изменилось. Работа есть круглый год, профсоюз следит за их правами, всем хорошо.

Скажете, невозможно в большевистском государстве? Отчего же, если денежные средства идут в казну государства, а не в частный карман. Все законно, государство просто зарабатывает дополнительные средства, почему нет? Строит же государство кино– и простые театры? С людей берут деньги? А транспорт общественный? Вот и здесь все то же самое. Барские замашки? Нет, просто я доходчиво объяснил кому следует, что негоже только кремлевским жителям красиво жить за счет государства, вот и все. А простой человек также имеет право отдохнуть в хорошо обустроенном месте, если хочет.

Культура сейчас активно продвигается в массы, идет борьба с пьянством и неграмотностью, причем очень успешно идет. Тем более Сталин понял, что какими бы лозунгами ни воспитывать народ, он, этот самый народ, всегда будет стремиться к лучшему, ведь это же естественно. Возможно, это была одна из причин развала Союза в моем прошлом мире, человек просто захотел жить лучше, а видя, как живут партийные и иные чиновники, все понял правильно и снес к чертям эту страну, не дающую ему жить.

– Как думаешь, нас-то не тронут? – вечером Малой завел опасный разговор.

– Есть за что? – подняв бровь, спросил я серьезно.

– Ворон, ты же сам все знаешь, зачем дурацкие вопросы? – завелся Ванька.

– Каков вопрос, таков ответ, – лаконично, пожав плечами, ответил я. Но решил не нагнетать. – Вань, не лезь куда не надо, и все будет в порядке. Я столько раз тебе объяснял! Узнал что-то, что вызвало у тебя настороженность, поделись со старшим товарищем, все просто.

– Да вот не все так просто, командир… – многозначительно покачал головой Малой. – Я в поездках всякого повидал, иногда кажется вот они, враги, а приглядишься…

– Друзья? – мой смешок вызвал гримасу недовольства на лице друга.

– Друзья не друзья, но и не враги. Понимаешь, мне кажется, что на должностях, особенно в дальних областях, назначены абсолютно неграмотные, неподходящие люди. Но чаще немного хуже. Они искренне считают, что участие в революции дает им какие-то преференции, как будто все остальные им должны по гроб жизни. Я приезжаю из Москвы с инспекцией, а они меня просто игнорируют или прямо посылают. Конечно, после демонстрации документов некоторые приходят в себя, но чаще остаются при своем мнении и считают, что я лезу в их огород. Упрямо не желают подчиняться директивам и распоряжениям. Помнишь, полгода назад ты мне о наших учениках в Чите сообщал?

– Да, конечно, помню, – подтвердил я.

– Их и правда по прибытии тупо загоняют в пехтуру, и никто слушать не хочет, что они какие-то там специалисты.

– Я тебя просил разобраться в связи с убийством одного нашего парня, кажется, он там чего-то учудил…

– Я об этом и говорю, – кивнул Малой, – парня сунули в обычную часть, на его заявления о назначении плюнули и приказали не вякать, командованию виднее. А на следующий день устроили ему травлю, после того, как он заявил, что обратится в Москву. Парень держался, но там взялись крепко и решили сломать его. Итог печален, наш боец положил взвод местных энкавэдэшников, набранных не пойми где, одни алкаши там. Ну его и пристрелили исподтишка, твари.

– Ты разобрался?

– Конечно, свидетели есть, молчать никто не стал, сдали своих командиров сразу. Наши провели полное дознание, и результат как всегда…

– Смена руководства во всем городе?

– Весь округ перетряхнули. Знаешь, сколько на меня доносов?

– Лично сжигал, когда мне из НКВД их прислали, – усмехнулся я.

– А мне не смешно, Коль, а вдруг когда-нибудь и меня решат «взять»?

– Я тебе уже объяснил, не лезь ни во что, служи честно, выполняй свои обязанности и не беспокойся. Как меня уверили там, – я указал пальцем вверх, – все под контролем!

– Я надеюсь на это, ты сам-то как, выше не метишь?

– А зачем? – я искренне удивился вопросу. – Я занимаюсь тем, что нравится. Да и ты прекрасно знаешь, в каком я сейчас состоянии. Стараюсь держать себя в форме, но я уже не вояка. Слишком часто я подставлял свою тушку под пули, ножи, сабли и кулаки. А уж сколько на мне кровушки…

– Это тебя Леонидович «сломал»! – метко подметил Иван.

– Там все в кучу сложилось, Ваня. Я представлял, конечно, по своим знаниям истории, что Гражданская война – это беда. Но чтобы настолько! Да еще и принять в ней участие… Знаешь, в самом начале я сразу сказал себе, что ни за что не встану на чью-либо сторону и уж точно не стану убивать «своих». Но сам видел, как и что было, ты же был там.

– Да, я до последнего не желал участвовать. Всегда помнил твои слова, и когда дошло до нашей деревни… Да, там как будто в голове что-то щелкнуло. Понял, что обратного пути нет, когда по рукам кровь ручьем текла. Натворили мы бед, да, командир?

– Утешаю себя тем, что, если бы не убрал самых одиозных и значимых персонажей, было бы хуже. Хотя, казалось бы, куда уж еще-то хуже…

– Ладно, хватит о службе. Как твои-то?

– Да все хорошо, Натали только немного переживает за меня, она ведь видит меня постоянно, знает, как мне плохо иногда бывает. Но ничего, помогает и поддерживает. Без нее я бы с ума сошел, да просто пустил бы себе пулю в голову.

– А моя ругается, что редко бываю дома…

– Это ты так отставку просишь? Не выйдет, Вань, но обещаю, немного осталось. Вот отладим работу нашей организации и уйдем на персональную пенсию, – усмехнулся я, и мы вместе заржали.

Да, тяжелая выдалась у нас жизнь, а ведь большая война все равно будет, все к этому идет.

Сталин держит руку на пульсе, будучи извещен обо всех событиях, что я смог донести до него, но слишком уж у нас большая страна, чтобы шакалы из всех частей планеты не хотели прибрать себе хоть чуть-чуть. Рано или поздно, но битва состоится. Кто в ней победит, неизвестно, но по крайней мере совесть у меня на этот счет будет чиста. Я с самого начала моей жизни здесь стремился к одному – подготовить нашу Родину к этой войне и сохранить как можно больше жизней наших людей. Как бы не противоречиво