"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– Бояться надо не меня, а вирус, – возразил Демьян.

– А ты сам как вирус. Всё время растешь, мутируешь. Я… я сдал тебя, понял? – Геннадий нервно выдохнул. – Сказал, что ты не местный. Что у тебя фальшивые документы. Что ты… ненадёжен.

– Ты серьёзно? – прохрипел Демьян, его голос был полон гнева.

– Мне дали выбор. Либо я, либо ты, – ответил Геннадий, его тон стал жёстче.

– И ты выбрал себя? – спросил Демьян.

– А ты бы не выбрал? – возразил Геннадий.

– Нет, я бы не выбрал, – твёрдо ответил Демьян.

– Вот поэтому ты и здесь, – сказал Геннадий, отводя взгляд.

Воспоминание оборвалось. Демьян ударил кулаком по бетонному полу. Боль пронзила руку, но ему было всё равно.

– Лжецы, трусы, крысы, – прошептал он, его голос дрожал от ярости.

Новый голос прозвучал в его сознании. Это был голос Михаила. Холодный, отстранённый. Голос из 2025 года, из белой лаборатории, где пищал секвенсор.

– Ты не понимаешь, как работает система. Это не выбор – это функция. Мы либо адаптируемся, либо умираем, – сказал Михаил, его тон был лишён эмоций.

– Ты выключил защиту. Ты отправил меня в это… в этот кошмар, – ответил Демьян, его голос был полон обвинения.

– Это не кошмар. Это прошлое. Это твой тест, – возразил Михаил.

– Ты знал, что я не вернусь, – сказал Демьян, его тон стал резче.

– Это неважно. Зато ты нужен там. А я – здесь. Мы оба делаем то, что должны, – ответил Михаил, его голос был холодным.

– Это был саботаж, – заявил Демьян.

– Это была логика. Тебя никто не запомнит, а я стану автором. Я не хуже тебя. Я просто быстрее понял правила, – сказал Михаил, его тон был полон уверенности.

Наступила пауза. В камере что-то щёлкнуло. Капля воды упала на плечо Демьяна. Он вздрогнул и открыл глаза.

– Михаил, Петров, Геннадий, Анна… – прошептал он, его голос был полон горечи.

Он выдохнул глубоко и медленно. Его пальцы скребли бетонный пол.

– Даже ты, дед, – едва слышно добавил он. – Даже ты.

Последний образ вспыхнул в его сознании – склад, пыль, папки со старыми делами.

– Жертвы ради Родины, – сказал дед, не глядя Демьяну в глаза. – Это не ты решаешь, кем тебе быть. Это решает Родина.

– Значит, можно предавать? – спросил Демьян, его голос дрожал.

– Если это во благо. Главное – выжить, – ответил дед, его тон был суровым.

– Даже если выживание – это ложь? – возразил Демьян.

– А ты думал, что правда спасает? – спросил дед, его голос был полон сарказма.

Воспоминание исчезло. Демьян вернулся в камеру. Тишина окружала его, прерываемая только звуком его дыхания.

– Вы все… – прохрипел он. – Вы все заразили меня. Говорили, что вирус убивает. Нет. Вы убиваете. Вирус честнее.

Он долго молчал. Затем выдохнул и едва слышно прошептал:

– Я уже не врач. И не спасатель. Я – носитель. Носитель вашей лжи, вашего страха и, возможно, вашей кары.

Демьян почти не поднимал головы. Шея отказывалась его держать. Руки дрожали сами по себе, даже когда он просто пытался сдвинуть ладонь с колена. «Я бы уснул… если бы мог. Но нельзя. Они вернутся. Они всегда возвращаются», – подумал он.

Дверь скрипнула так резко, что Демьян вздрогнул, его плечи напряглись, словно по телу прошёл электрический разряд.

Волков вошёл медленно, словно наслаждаясь каждым шагом. В руках он держал ту же потёртую папку с заломленными углами. Но внутри лежали свежие листы. Он всегда приносил их чистыми. Он всегда ждал момента, когда Демьян сломается.

– Ну что, доктор, – его голос был резким, как щелчок выключателя, – как самочувствие? Хорошо ли спалось?

Демьян вскинул голову, но тут же опустил её – резкая боль в затылке пронзила его, словно кожа разошлась.

– Я… не спал, – прохрипел он, его голос был слабым.

– А следовало бы. Силы тебе понадобятся, – сказал Волков, ставя папку на столик и придвигая стул ногой. – Давай, поднимайся. Будем работать.

– Я… не могу, – вымолвил Демьян, его голос дрожал.

– Ты можешь, – возразил Волков, наклоняясь и хватая его за плечо. Он рывком поднял Демьяна. – Ты у нас удивительно живучий. Прямо как лабораторный зверёк.

Он усадил Демьяна на стул. Спина Демьяна качнулась, но он удержался, вцепившись в край столика.

Волков раскрыл папку.

– Вот он, наш звёздный документ. Признание, – сказал он, ткнув пальцем в верхнюю строку. – Здесь всё ясно и чётко. Ты – шпион. Ты – диверсант. Ты – вредитель. Ты работал с иностранцами, с саботажниками, разрабатывал биологическую диверсию, скрывал данные, сжёг улики. Всё оформлено по форме.

– Это ложь, – хрипло произнёс Демьян.

– Ложь? – Волков усмехнулся. – А что у нас здесь не ложь? Твоя должность – ложь. Твоя биография – ложь. Твои знания – вообще из другого мира, не так ли? Может, прямо так и запишем?

Он резко наклонился к Демьяну, их лбы почти соприкоснулись.

– Ты хочешь, чтобы мы записали правду? То, что даже я до конца не понимаю? А ты – понимаешь? – спросил Волков, его голос стал угрожающим.

– Это всё… это нелепо… – вымолвил Демьян, его голос дрожал.

– А знаешь, что ещё нелепо? – Волков заговорил тише, почти шёпотом. – Девочка Анна. Её отец. Её брат. Вот это нелепо. Такая хорошая семья, такой спокойный материал. Было бы грехом, если… что-то случится. Квартира сгорит. Или кто-то попадёт под машину. Или они просто исчезнут. Целиком.

Демьян поднял голову. Его глаза сузились, покраснели от усталости и гнева.

– Не трогай их, – произнёс он, его голос был полон решимости.

– Тогда подпиши, – ответил Волков, его тон был холодным.

– Это… это неправильно… – сказал Демьян, его голос дрожал.

– Неправильно? – Волков ударил ладонью по столу. – Неправильно – не слушать органы! Неправильно – скрывать работу с врагом! Неправильно – лить слёзы над мёртвыми солдатиками, когда ты сам всё это устроил!

– Я ничего не устраивал! – сорвалось у Демьяна, его голос стал громче.

– Конечно. Вирус сам вырос. Удобно, правда? Прямо в той дыре, где ты копался. Бумаги сами писались. А твой дружок,