"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

самого утра носился по сопкам, выявляя слабые места в оцеплении и сотрясая эфир отборным армейским матом. Дело шло. К полудню зону прорыва обнесли никелиновой «колючкой» и расставили вдоль неё спецназ. Ловушка захлопнулась.

Когда мы с майором подкатили к временному КП, разбитому на плоской макушке Соколиной сопки, охота на «брингеров» уже началась. Её технология была по-своему примитивна: сенсоры засекали бредущего по сопкам «несуна», затем специальная бригада забирала его вместе с его хабаром в «вертушку» и на зачищенную зону сбрасывался напалм. На этом последнем пункте настоял полковник. Будучи ветераном двух кавказских компаний, он хорошо знал: недобитый враг вдвое опасней. Я не разделял его стратегический концепций в отношении аномалии, но в данном случае, возражать не стал. Слишком велик был риск снова выпустить зону из-под контроля.

На пути к штабной палатки меня догнала Людочка Фомина:

— Сергей Александрович, — выпалила она, — к нам только что доставили какого-то совершенно нетипичного брингера.

«Надо же, какое прилипчивое словечко, — подумал я, — не успела выйти газета, а наши уже перекрестили «несунов» в «брингеров». Всё-таки сукин ты сын, Стас Качалов!»

Я повернул вслед за Людочкой к длинному, похожему на вагон, боксу с бело-голубым знаком

МЧС на серебристом боку. Это чуждое местному пейзажу сооружение перетащили сюда из лагеря грузовым вертолётом ещё утром и сейчас там колдовала бригада спецов во главе с Радостиным.

Озабоченный профессор встретил меня в дверях.

— Ну, Олег Викторович, — заходя внутрь бокса, сказал я, — показывай, где твоя добыча.

— Туда, — коротко кивнул он.

Мы миновали несколько прозрачных дверей, за которыми притаились оглушённые шокерами

«несуны». Они провожали нас своими красными безжизненными глазами и, казалось, совершенно не понимали, где они и что с ними происходит.

Нетипичный брингер содержался в самом конце бокса. Когда мы с профессором вошли в его камеру, он безмятежно храпел, лёжа на полу. Это был здоровенный детина в джинсовых потрёпанных шортах и майке-борцовке. С правого плеча брингера целил синий амур, под которым угадывалась надпись: «Любовь зла».

Я наклонился над ним и попытался растормошить. Тщетно. Тогда я зажал пальцами его нос, и

только после этого брингер замычал и открыл глаза. Красные и бессмысленные. Они совершили какое-то сложное несогласованное движение, пока, наконец, не сфокусировались на мне.

— Ты кто? Мент? — прохрипел брингер, обдав меня перегаром. — За что взяли, волки позорные?

— Где его подобрали? — спросил я Радостина, начиная понимать, что красные глаза нашего подопечного ещё не повод записывать его в брингеры.

— Возле озера, — вздохнул профессор, — в самом центре прорыва.

— Правильно, — вмешался «брингер», — возле озера. Мы с Лёхой рыбу ловили.

— Лёха тоже пил? — спросил я.

— Не, Лёха не пил, — «брингер» интенсивно замотал головой, — за рулём он. А я вот чуть-чуть расслабился.

— Сколько он принял, Олег Викторович? — поинтересовался я у профессора.

— Рядом с ним нашли три пустых поллитровки, предположительно, из-под самогона.

— Какой самогон? — обиделся «брингер» — Никакого самогона, чистый спирт! Сам на травах настаивал. Можно сказать, эликсир жизни.

— Да вы, я гляжу, философ? — бросил я иронически.

— А как же! — «брингер» попытался встать, но не смог: рухнул на пол и через мгновенье раздался его философический храп.

— Олег Викторович, — задумчиво разглядывая синего амура, спросил я, — а Лёху, дружка его, удалось разыскать?

— И его, и машину. Точнее, то, что от неё осталось, — Радостин похлопал себя по карманам и

извлёк помятый блокнот. — Вот, Карташов Алексей Николаевич, — прочёл он, — при нём были права и техпаспорт.

— И что же, этот Алексей Николаевич?

— Когда его брали, нёс крыло от машины.

— Ясно. Расклад, значит, такой: трезвый Лёха превращается в брингера, а наш философ, пригубив спирта на травках, становится невосприимчив к воздействию зоны. Ты понимаешь, дорогой мой профессор, что это значит?!

Радостин устало улыбнулся:

— Похоже, мы и в самом деле нашли эликсир жизни, — кивнул он.

— Срочно сделайте анализ этой настойки. Выясните, что является решающим фактором: спирт

или те самые травки. И ещё, — я потрогал носком ботинка вздрагивающее от храпа тело, — поскорее приведите его в чувство и узнайте точный рецепт. Это может быть важным.

— Не беспокойся, Сергей Александрович, к вечеру всё будет готово, — Радостин черкнул что-то

в блокноте, убрал его и, присев, принялся будить новоиспечённого спасителя человечества.

Я оставил профессора за этим нелёгким занятием и вышел из бокса. Впервые за много дней я

почувствовал, как отступает, рассеивается нывшая во мне зубной болью безысходность. Надо же! Сколько раз мы пытались найти хоть какой-то способ оградить людей от воздействий зоны.

Всё впустую! И вдруг, случай. Нелепый, курьёзный случай. Впрочем, что такое случайность? Всего лишь результат неких закономерностей самого, что ни на есть, высшего порядка. Можно сказать, божественного.

Мимо проволокли ещё одного брингера — полную пожилую женщину, растрёпанную и босую,

одетую в синий с малиновыми цветами халат. На миг я увидел её глаза, и мне показалось: сквозь кровавую пелену в них блеснула вдруг крохотная искра надежды.

Глава 11

Москва. Издательство газеты «Горячие новости».29 июня 2020 г. Утро.

— Вам факс, Самуил Исаевич, — прощебетала секретарша Милочка, вручая патрону обрывок факсимилки.

Сэм стрельнул по тексту глазами и, увидев подпись корреспондента, радостно каркнул.

Однако, новая статья Стаса Качалова была гораздо короче предыдущих и не имела фотоколонки. Это было досадно. Именно сейчас, когда тираж «Горячки» увеличился вчетверо, и читатель жаждал подробностей обо всех этих «брингерах» и «красных лихорадках», Сэм расчитывал получить от своего юного стрингера солидный, изобилующий деталями материал с внушительным фоторядом. Тогда можно было бы рискнуть раскрутиться на целый спецвыпуск. Эх, подкачал Стас Качалов, подкачал!

Сэм набил табака в пустую трубку, чиркнул спичкой и стал читать. Внезапно зажжённая спичка замерла на полпути и, только, когда обожгло пальцы, Аристов отбросил её и нахмурился. То, что он прочёл на клочке факсимилки, статьёй вовсе не было.

«Люди земли! Братья и сёстры! — кричало с первой строки, — Это взываю к вам я — Великая

мать. Я пришла в ваш мир, чтобы нести вам покой, радость и бессмертие.

Вы, живущие в неведении своего истинного предназначения! Придите ко мне! Служите мне

и обретёте смысл бытия, спокойствие и благодать.

Вы, уничтожающие друг друга в войнах, погрязшие в злобе и алчности! Придите ко мне! И я дам вам мир и удовлетворение всех ваших нужд.

Вы, слабые и беспомощные перед болезнями и смертью! Придите ко мне! И я исцелю вас и дам вам бессмертие.

Люди земли! Вы нужны мне! Помните — Великая мать ждёт вас! Верит в вас! Любит вас!

«Что за бредятина?!» — Сэм ещё раз пробежал факс глазами и,