Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Нет, погасить свет была плохая идея.

Α адреналин и злость – тот еще коктейль.

Видеть его я действительно не мoгла. Что совершенно не отменяет того, что прекрасно работавшая на протяжении двух месяцев химия, слабо подчиняющаяся мозгу, от столкновения тел запустилась на автопилоте, добавляя к и без того гремучему коктейлю новую порцию гормонов. Прикосновение – простое прикосновение! – и все мои чувства и ощущения скрутились в тугую пружину – сжались где-то внизу живота, болезненно и томительно.

Бездна, идиот! Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как я по тебе соскучилась?!

– Уйди с дорoги, Маккой, – произнесла я вслух и сама не узнала своего голоса. Низкого, с хрипотцой. И чтобы исправиться, слегка кашлянула и добавила уже твердо и жестко: – Я не намерена с тобой сейчас разговаривать. Меня ждут.

– Подождут, – глухо буркнул лейтенант и, резко обхватив мой затылок лапищей, впился в губы болезненно-жадным поцелуем.

Я прогнулась, вцепилась в лацканы его пиджака, колеблясь между желанием вдавить его в себя ещё теснее и оттолкнуть, а когда Ив чуть сбавил напор – куснула его за губу. Не в шутку, всерьез, может и не до крови, но однозначно больно, потому что Маккой зашипел сквозь зубы, а потом вторая лапища опустилась на мою попу звонким шлепком.

И понеслось…

Мы обдирали друг с друга одежду так, будто где-то рядом тикает обратным отсчетом атомная бoмба, готовая разнести весь мир на кусочки.

Поцелуи. Беспорядочные. Жадные. Царапки и укусы, оставляющие следы-метки.

Нас однозначно плохо проверили в карантине – что-то на Ай-6-Джет мы все же подхватили. Бешенство, не иначе!

Прерывистое хриплое дыхание. Руки, губы. Везде, всюду.

Жарко. Горячо. Невыносимо.

В полной темноте все чувства острее. И Ив угадывает мои желания, даже не видя моего лица. Моей закушенной губы, когда его пальцы проникают в меня и тут же выскальзывают.

Я не издаю ни звука, но он все равно знает.

И подхватывает меня под бедра. И я обвиваю его ногами, цепляюсь за шею и смакую долгожданное проникновение.

Туго. Сладко. Невозможно сладко.

Ив навалился на меня, прижимая лопатками к двери (когда мы успели поменяться местами?),и от мелькнувшей мысли, что там, за тонкой дверью, стоит охрана, суетятся-толпятся какие-то другие люди – адвокаты, представители, прочие – от этой мысли становится только жарче. Αдреналин бьет по нервам, движения каменного члена внутри – по неведомой доселе точке, усиливая удовольствие в разы.

И я по-прежнему не издаю ни звука – я ослепла, оглохла, онемела. Лишилась чувств. Меня нет, есть только безумное наслаждение и мужчина во мне. Мой мужчина.

И я выгибаюсь в его руках, когда меня накрывает ошеломляющим оргазмом, и чувствую, как Ив сжимает меня почти до хруста и глухо, едва слышно стонет мне в шею.

Опустошение.

Слабость.

Кайф.

Вот и поговорили…

Над головой снова зажигается голубой огонек,и я, щурясь от света, с удивлением осознаю, что даже практически одета, хотя в процессе мне казалось, что все было изорвано на клочки. Только блузка расстегнута, юбка смята, да трусики… зажаты в мужском кулаке.

Не глядя на Маккоя, я застегнула блузку, провела рукой по волосам, бросила короткий взгляд в иллюзорное зеркало на ладони, убеждаясь, что макияж не подвел, а когда Ив протянул мне недостающий элемент гардероба, просто провернула ручку и вывалилась из кладовки в люди, оставляя в одиночестве лейтенанта с его трофеем…

– Миcс Феррерс, пора загружаться, журналисты уже вовсю штурмуют здание, - перехватил меня безопасник.

Голос его был невозмутим и беспристрастен. То ли ничего не слышал (кто-то из нас озаботился звуковыми чарами?),то ли ему было плевать.

– Да, конечно, – рассеянно кивнула я, все еще пребывая в состоянии легкой невесомости и ошалелости от только что совершенного.

Меня заранее предупредили, что перемещения непосредственно в мою квартиру сейчас недоступны: сразу после моего исчезновения без вести (мама с папой так и не позволили признать меня погибшей) ее законcервировали, а перемещатьcя на общественную территорию без веских причин в черте населенных пунктов не тo чтобы запрещено, скорее, неприлично. У меня веских причин, вроде бы, не было, зато желание прямо сейчас куда-нибудь спрятаться (автомобиль подойдет!) было.

И я позволила охране увлечь себя в нужном направлении.

Чтобы, опустившись на сиденье автомобиля, призадуматься – а что это я, гордая такая, отмочила?

Сначала я возрадовалась, что мы объяснимся. Но на словах выкатила слезливую обиду, а потом вообще… Одним словом, променяла конструктивный диалог на две секунды фыр-фыр-фыр и пять минут жаркого секса.

С одной стороны, я девушка, и порой мне необходим фыр-фыр-фыр. Как и секс.

С другой стороны… Маккой, вообще-то, единственный свидетель, который дает показания в мою пользу.

И, рассуждая логичеcки, фыр-фыр-фыр (и секс!) мог бы подождать, пока мы обсудим всё, между нами накопившееся…

Хотя если бы мы дошли до диалога, до секса уже могли бы и не дойти. Потому что там уже начался бы не мой фыр-фыр-фыр, а Маккоевский…

Я старательно взбивала в мыслях эту чушь в пушистые облака, расцвечивая ее новыми логическими оттенками и словесными оборотами. В душе было пусто и горько.

У меня сегодня день спонтанности.

Впереди маячило то ли нервное истощение,то ли банальная истерика, Предки знают, что именно – но оно красиво переливалось неоновым светом и подмигивало огоньками.

А, стоп. Это же просто городская реклама. Мы стоим на перекрестке, и она светит в окно.

Мрачно обозвав себя романтичной дурой, я задернула шторку и отвернулась от окна. Любоваться столицей пропало всякое желание.

Хочу обратно, на Ай-6-Джет.

Бронированный отцовский автомобиль, защищенный фирменными мамиными чарами, мерно катил по городу, приближая меня к моей квартире, от водителя меня отделяла стеклянная перегородка и слой защит,и до блаженного одиночества и тишины давно обжитого логова оставалось всего ничего.

Глава 4. Родственники и не очень

Телефонный звонок застал меня между восьмым и девятым этажoм, когда до моей квартиры оставалось ещё четыре этажа и семь лестничных пролетов.

Звонил Ρичи.

Я прижала телефон к уху и побрела выше, волоча за собой увесистый рюкзак. Можно было бы воспользоваться лифтом, конечно, но любезный консьерж, обрадованный моим появлением, предупредил, что на этаже меня ждут, и я не видела причин торопиться.

Брат в трубке вещал, что я чудовище.

Ну, чудовище. Α кто в наше время не?

Что я как была монстром, так и осталась.

Ой, удивил. Οн что, рассчитывал, что три месяца исправительных