Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Химберт де Фуа — сын мелкого фианского дворянина — пробился в личные телохранители барона Антрагэ благодаря феноменальной расторопности и умению находить всё необходимое его весьма взыскательному хозяину невероятно быстро.

— Завтра к вечеру вы переедете сюда, — заверил он Антрагэ, и тот кивнул в ответ, зная, что всё будет именно так.

С гостиницей проблем не возникло. Достаточно было проехать в центр города, где жили аристократы Водачче, а в последний год стали селиться и салентинцы. Последние предпочитали дорогие постоялые дворы и гостиницы, снимая в них порой целые этажи. Антрагэ согласился «ютиться» в пяти комнатах с собственной столовой и ванной — меньшее просто оскорбило бы его достоинство. Первым делом он велел подготовить ванну, чтобы привести себя в порядок после долгого морского путешествия, в котором был лишён привычного комфорта.

Де Фуа, устроив хозяина в гостинце, едва успел сполоснуть руки и лицо, купить на кухне несколько пирогов, съев их тут же, запив разбавленным водой вином, и помчался выполнять остальные приказания. Раз пообещал, что завтра к вечеру Антрагэ переедет в принадлежащую ему виллу, то так и должно быть, а значит, надо поторапливаться.

Капитан Квайр сошёл на берег в следующей шлюпке после Антрагэ и Берека — в первой места ему уже не хватило. Квайр понимал, что это не более чем мелкая месть капитана «Золотого пеликана», однако отреагировал на неё с обычной своей философской иронией. Он был из тех людей, кого скорее ненавидели, нежели любили, и виной тому его репутация, с этим он давно смирился и даже не думал казаться лучше, нежели другие думали о нём.

В Водачче у Квайра было несколько человек, кому он щедро платил из казны Роджера IV. Уж на кого-кого, а на шпионов у того всегда находились деньги, иногда король платил им из собственных средств. Осведомители Квайра редко менялись от города к городу и от страны к стране — основной штат их составляли слуги, мелкие дворяне, также находящиеся в услужении, только у титулованных аристократов, любовницы и любовники, кому частенько в постели выбалтывали тайны, считая совершенными пустышками, не понимающими сути сказанного. Но были среди них и профессиональные торговцы информацией — люди нового времени, первыми понявшие, что знание само по себе стоит денег, а порой не просто знание, но и время его получения. Именно к такому человеку пришёл капитан Квайр.

Маурицио Раньери, как и почти все его коллеги, предпочитал встречаться с клиентами в людных местах. Здесь, конечно, могут подслушивать, зато шансы на то, что клиент решит по-тихому избавиться от торговца информацией, куда меньше. Легко ударить ножом человека, сидящего за твоим столом в дешёвой портовой таверне, где на это никто внимания не обратит, а вот проделать то же в неплохой ресторации, да ещё и на открытой площадке, где обоих видно всем, проходящим по улице, уже куда сложнее.

Квайр оценил предусмотрительность Раньери, сидящего за столиком на открытой веранде ресторации «Креветки Амано», где подавали в основном рыбные блюда. Оценил он и внушительного охранника, лакомившегося свежими креветками. Наёмный фехтовальщик, как и сам капитан, предпочитал тёмные цвета в одежде, а движения, которыми тот вскрывал креветок и отправлял в рот, были быстрыми и отточенными. Его руки многое сказали капитану Квайру.

Капитан без приглашения уселся за столик и щёлкнул пальцами подавальщице. Та, как и положено в приличной ресторации, подошла не сразу, демонстрируя, что у неё достаточно дел в большой зале, чтобы вот так бежать к клиенту по первому щелчку. Квайр соскучился по нормальной еде, заказал большое блюдо жареных креветок, тарелку хлеба и белого вина помоложе.

— Знал бы ты, сколько времени я провёл на корабле, друг мой, — развёл руками Квайр, когда подавальщица ушла. — Конечно, я питался с офицерами, но всё же стол в море не блещет разнообразием.

— Поэтому я предпочитаю оставаться на берегу, — улыбнулся торговец информацией, длинными пальцами обнимая бокал белого вина, но даже не пытаясь оторвать его ножку от стола.

— У меня иная стезя, да и никогда мне не сиделось на месте. — Квайр, напротив, сделал большой глоток вина, которое без особых церемоний налил себе из бутылки, стоявшей перед Раньери. — Мне слишком скучно наблюдать вокруг себя одно и то же — и неважно, комната ли это, город или же страна. Мне быстро наскучивает окружение.

— Поэтому ты занимаешься таким делом, за которое в тюрьму не угодишь, — усмехнулся торговец информацией, растянув тонкие, почти бескровные губы в ироничной усмешке, — сразу на эшафот.

— Такая уж моя природа, — ответил такой же улыбкой Квайр. — Что интересного ты расскажешь мне, чтобы скрасить трапезу?

Подавальщица как раз принесла блюдо с жареными креветками и хлеб, а спустя ещё полсотни ударов сердца — бутылку вина и ещё один бокал, для Квайра.

— Смотря сколько ты готов заплатить, — философски пожал плечами Раньери, — хорошая застольная беседа ценится очень высоко.

Квайр сделал неловкое движение, взявшись за бутылку, и едва не перевернул её на колени торговцу информацией. Однако вместо вина на штаны к тому упало серебро, аккуратно упакованное в кошелёк. Раньери был достаточно опытным человеком, чтобы по весу определить примерное содержание кошелька. Он спрятал его в карман, и сделал-таки глоток вина. Капитан Квайр ему никогда не нравился, несмотря на то что, в отличие от других клиентов, никогда не пытался надуть торговца информацией, и в его кошельке ни разу не обнаруживалась медь вперемешку с серебром. Было в капитане нечто такое, что заставляло относиться к нему скорее дурно — он представлялся Раньери человеком, который поступает хотя бы относительно честно лишь по необходимости.

— Я собираюсь покинуть Водачче в день первой годовщины подписания Салентинской унии, — сообщил он Квайру и, дождавшись положенного вопроса: «Почему же?» — продолжил: — Сюда приехало слишком много народу — в городе тесно, и в лучших гостиницах уже не протолкнуться от салентинцев. Все хотят посмотреть на представление, которое собирается устроить наш дож для гостей. — Несмотря на то что Водачче официально вошёл в состав Салентины на правах одного из полисов, жители его себя салентинцами явно не считали. — Этим утром к салентинцам добавились ещё и валендийцы. Их, правда, всего семеро, зато все — рыцари Веры, причём во главе с самим приором. Официально — для того, чтобы вручить грамоты о признании Водачче частью Салентины от короля Валендии нашему дожу. Как будто это кому-то здесь нужно. Хотя, возможно, рыцарей и меньше, да и цель их