Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Романовы живут до шестидесяти-семидесяти, Пантелей. А я выгляжу на сорок. Это не порода. Это... это другое.

— Что же?

— Помнишь, я рассказывал тебе про другой мир?

— Помню, ваше величество.

— Я думаю, это связано. Меня послали сюда не просто так. И тело мое... оно особенное. Оно не стареет, как обычное.

Пантелей перекрестился:

— Господь хранит, ваше величество.

— Может, и Господь. А может, законы другие, которых мы не знаем. Но я решил: надо проверить.

— Как проверить?

— Созвать лучших врачей. Пусть осмотрят меня, изучат, скажут правду. И объявить об этом во всеуслышание.

— Ваше величество! — испугался Пантелей. — А если враги узнают? А если...

— Если враги узнают, что русский царь не стареет, они испугаются еще больше, — усмехнулся я. — А нам это только на руку. Легенда о бессмертном императоре будет укреплять веру в Россию.

— Рискованно, ваше величество.

— Рискованно, — согласился я. — Но надо. Я должен знать правду.

Сцена 2. Манифест

Через неделю в «Правительственном вестнике» появился указ императора:

"Объявляем всем верным Нашим подданным: Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, желая узнать истинное состояние здоровья Нашего, повелеваем собрать в столице лучших врачей Российской империи и иностранных государств для всестороннего медицинского освидетельствования. Осмотр будет производиться публично, в присутствии доверенных лиц и представителей прессы. Да будет воля Божья и наука.

Николай".

Газеты взорвались. "Император проверяет здоровье!", "Что скрывает царь?", "Медицинское чудо или политический ход?" — кричали заголовки.

В Европе забеспокоились. Английские газеты писали о "русском чуде", немецкие — о "шарлатанстве", французские — о "божественном провидении".

В Зимний посыпались запросы от дипломатов, журналистов, ученых. Я отвечал одно: "Приезжайте и смотрите сами".

Сцена 3. Медицинский консилиум, февраль 1911

В Большом зале Зимнего дворца собрались двадцать лучших врачей России и Европы. Профессора из Берлина, Вены, Парижа, Лондона, Петербурга, Москвы. Рядом — журналисты, дипломаты, придворные.

Я вышел к ним в простом мундире, без регалий.

— Господа, — сказал я, — приступайте. Я в вашем распоряжении.

Осмотр длился три дня. Врачи мерили пульс, давление, брали кровь, слушали сердце, проверяли рефлексы и прочее. Я терпеливо переносил все процедуры.

На третий день они собрались на совещание. Главный лейб-медик профессор Боткин подвел итог:

— Господа, мы изучили императора всесторонне. Результаты удивительны. Биологический возраст его величества соответствует тридцати пяти — сорока годам. Сердце, легкие, сосуды, мозг — в идеальном состоянии. Никаких признаков старения, никаких хронических заболеваний. Это медицинский феномен.

— А причина? — спросил немецкий дипломат.

— Неизвестна, — развел руками Боткин. — Мы не можем объяснить это научно. Возможно, уникальная генетика, возможно, образ жизни, возможно... — он замялся, — божественное вмешательство.

В зале зашумели. Журналисты записывали, дипломаты переглядывались.

Я вышел к собравшимся:

— Господа, вы слышали вердикт. Я здоров, как в сорок лет. Чем