По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

Ветролов затосковал – на ближайшие несколько лет он уже норму по извинениям перевыполнил, что предложить этому невыносимому типу, понятия не имел, и вообще проклинал тот миг, когда решил «потягать сокола за перья».

– Позвольте, – первый советник ненавязчиво склонился к уху работодателя и что-то зашептал.

– Да-да! Мой советник напомнил, что у вас теперрь будет недостаток уборрщиков! Рразумеется, вы оставите себе вот это, – тут Кирранд кивнул на облезлого шахматиста, – и он может рработать вместо своих сыновей, а также я готов прригнать к вам дополнительно сколько угодно ворронов на очистку гусятника! – воспрял Ветролов, но Филипп Иванович посмотрел на него мрачновато и покачал головой:

– Благодарю за предложение, но с меня пока достаточно… – он, разумеется, не сказал, что мечтает только о том, чтобы не видеть рядом ни одного ворона, кроме, конечно, тех, кто у него под крылом – от них-то уже никуда не деться. Но вот новых – нет-нет, увольте! Они к нему и так сами по себе как железные опилки к магниту притягиваются.

Так как высказать это всё было бы недипломатично, он сделал над собой усилие и сформулировал иначе:

– Я бы хотел иметь возможность отправить моих сотрудников на заповедный остров в ваших владениях. По слухам там есть несколько очень интересных трав…

– Ах это… – с облегчением произнёс Ветролов. – Конечно! Без прроблем! Буду ррад прринять их как гостей и сопрроводить куда потрребуется!

Он сознавал, что отделался дёшево, очень дёшево. И даже, пожалуй, в выигрыше остался – негодяй-сосед обесточен и пленён, новые каверзы и гадости делать не сможет, новый глава рода Вещекрылых вполне лоялен, Карина на месте, а его возмещение лично ему ничего не стоит.

Глава 108. Какая жизнь, такой и смысл

Нет-нет, Крантар, разумеется, был в лютейшем шоке, конечно, ему было больно, он был до крайности унижен, но все эти ощущения позволили ему сбросить режим «спрашивают-отвечай», который ему включила Крылана. Именно поэтому он, чуть подпрыгнув, ударился об пол и вскочил на ноги уже в людском виде.

– Стоять! Ты! – он ткнул пальцем в сына. – Будешь казнён за попытку захватить власть! Вы оба – будете казнены за помощь в этом! – заорал он племянникам. – А вы все… мой рррод объявляет вам войну!

– Хм… а говорил, что шахматист, – усмехнулся Соколовский. – Надо же, он ещё не понял, что проиграл вчистую!

– Я не пррроиграл!

– Проиграл-проиграл – шах, мат и шахматная доска сверху… – пожал плечами Филипп Иванович. – И новое место работы!

– Какой ещё ррработы? – разъярённо завопил Крантар.

– Гусятник убирать, конечно. Чем вы слушали-то? Убирать вместо племянников. Право же, в этом есть даже некоторая эпичная нотка.

– Да я тебя сейчас… – доведённый до крайности Крантар метнулся к Соколовскому, собираясь уничтожить мерзавца, но внезапно перед ним возник среднего роста бледный и черноволосый тип, все переговоры стоявший за спиной Филиппа – ворон неведомой Вещекрылу родовой принадлежности, и уставился прямо в глаза нападавшему.

Ветролов и его подданные замерли, наблюдая, как гневный румянец, выступивший было на щеках Крантара, уступает место бледности, как бессильно опускаются руки и повисают вдоль тела, едва-едва прикрытого жалкими клочками одежды, как ворон, только что жаждавший гибели врага, послушно склоняется перед ним и молча выходит за дверь.

Сын Крантара даже голову не повернул, смотрел только перед собой, лишь губы дрогнули, словно прощаясь с вороном, который, будучи его отцом, не пожалел ни своей пары, ни своих детей, никого из их рода. А ведь род был вручён ему предками вовсе не для удовлетворения его честолюбивых амбиций о владении родовой силой, а для защиты и помощи – именно в этом миссия главы.

– Полагаю, что никто из присутствующих не будет возражать против того, что ворон Крантар, потерявший род, останется у меня… навсегда? – мягко уточнил Соколовский.

– Нет-нет, мы только за! – заверил его Ветролов, горячо поддержанный своими подданными.

– Я… я не буду возрражать! – первый раз посмотрел Соколу прямо в глаза сын Крантара. – Он… он виновен перред вами. Но… я должен буду ррассказать матерри о том, что прроизошло. И она может вас побеспокоить… Она очень прривязана к отцу.

– Неужели ей не хватит ррассказа о том, как он хотел с ней поступить? – удивился кто-то из делегации Ветролова.

– Я не знаю. Не могу судить за неё, – опустил глаза новый глава рода.

– Вот и правильно! – неожиданно поддержал его слова Соколовский. – Конечно, ты не можешь судить и решать за неё. Если захочет, пусть прилетает, я разрешу