Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Ян невесело усмехнулся.

— Делают. Подати, говорят, на время снизили. Да что с тех податей толку, когда есть нечего? Из имперских хранилищ зерно всем раздавать обещали. Но, видимо, среди чиновников оказался человек, который сразу понял всю абсурдность этой затеи. На всех еды не хватит. Поэтому ввели специальные бирки-талоны. Только вот их получить можно, если работаешь. А что делать старикам? Детям? — Ян пожал плечами. — В общем, тяжело людям сейчас приходится. Странно, что ещё не все оттуда уехали. Хотя, недавно слух прошел, что император планирует перенести столицу. Не знаю только вот правда это или нет.

Я невольно вспомнил рассказ Радована. Казённые склады, поддельные накладные, телеги зерна, что уходят в неизвестном направлении. И всё это происходит пока народ пухнет с голоду. Значит Элиза долгое время кормила и себя и мать. Ведь та, судя по письмам, долгое время болела.

— Поэтому я не отказалась от предложения Яна, когда он посоветовал нам ехать к тебе. Я ведь, Войцех, чего скрывать, уже и не думала встать на ноги. Если бы не твоя внезапная помощь… Мы ведь уже отчаялись, отца потеряли, денег и еды нет, — мать закрыла лицо руками.

— Правильно решили, — твёрдо сказал я. — Здесь не пропадём. Земля плодородная, хозяйство своё. И это только начало. С голоду точно не помрём.

Элиза прыснула со смеху, разглядывая мою грязную, в дорожной пыли рубаху.

— Брат, а ты теперь, выходит, землевладелец? Как дворянин настоящий?

— Какой из меня дворянин? — усмехнулся я. — Землю в аренду взял, спину гну с утра до ночи. Дворянское сословие другим делом занято. Они не станут в земле ковыряться да руки марать. Благородных вельмож не зря отличают от простых людей по цвету кожи. Видишь какой у меня загар?

Мать смотрела на меня, и в глазах её стояли слёзы, но на этот раз не от горя.

— Не узнаю я тебя, сынок, — тихо проговорила она. — Уезжал-то ты другим совсем. Правильно ты сказал — всего один год прошёл. Да. Но за один год слишком уж многое в тебе изменилось. Своё хозяйство и рабочие появились, мне с Элизой помог… И, вижу по лицу, что рад нашему приезду. А я ведь очень сильно переживала по этому поводу…

— А здесь иначе и не получится, — уклончиво ответил я. — Человек как камень в реке, если течение сильное, то рано или поздно он заостряется. Проще говоря, на меня так повлияла самостоятельная жизнь, ну и своё хозяйство, разумеется.

Нужно было хоть как-то объяснить, почему я так изменился.

— А правда, что у вас тут чудища лесные водятся? — Элиза снова оживилась, забыв про еду. — Нам в дороге рассказывали, что на фронтире твари из чащи выходят, людей задирают!

— Элиза! — снова одёрнула мать.

— Зверьё есть всякое в наших лесах, — ответил я. — Но за изгородь мою ещё никто не совался. У меня тут охрана надёжная. И, сразу скажу, в лес одной тебе ходить не надо. Лучше попусту не рисковать.

За разговором день незаметно подошёл к вечеру. Ян, отказавшись остаться, засобирался в обратный путь. У внука травника, по его словам, в Остроге-на-Выселках были дела.

— Спасибо тебе ещё раз, — сказал я ему у ворот. — Без тебя они бы не доехали.

— Думаю, вы на моем месте поступили бы точно так же, — забираясь на телегу, ответил внук травника. — Ещё увидимся, господин Мейер.

Ян даже не догадывался как он мне упростил жизнь. Я ведь, скорее всего, самостоятельно бы в центральный округ поехал, чтобы их забрать.

Попрощавшись с Яном, я вернулся в дом. Мать с Элизой, разморенные от долгой дороги и сытного ужина, уже клевали носом за столом. Мы приняли решение разместить их в амбаре рядом с семьей Иржи. Временная мера, но в одном доме мы всей дружной толпой просто не поместимся.

Когда мать с Элизой наконец уснули, я тихо вышел из амбара.

Солнце уже стало заходить за макушку леса. До лачуги старика Луки путь неблизкий — через всю чащу. Но ноги сами несли меня вперёд. Место глухое, в эту сторону ни один человек по доброй воле не сунется. Лучшего убежища не придумаешь. Нужно поделиться радостными новостями с Радованом.

Я миновал «Мёртвый выворотень», гигантскую ель, что лежала корнями кверху. Свернул под горку, к Гнилому ручью. Шёл вдоль течения, пока над верхушками деревьев не показался острый, косой каменный пик. Спустился в низину.

Из-под мшистого холма-крыши тянуло горькими травами.

Дверь была приоткрыта. Я толкнул её и шагнул внутрь.

Радован, сгорбившись, сидел на лавке у очага. Услышав меня, он вскочил с места так резко, что едва не опрокинул скамью.

— Я уже думал, что ты сегодня не придешь… — выдохнул он. — Что сказал граф?

— Сядь, — сказал я. — Разговор предстоит долгий.

— Да какой долгий⁈ — помощник был явно на взводе. Как обычно сам себя накрутил. — Скажи сразу — у тебя получилось договориться с ним или нет? Я второй день уже места себе не нахожу. Лука уже, наверное, устал меня успокаивать.

— Весь день ничего не ел, — не поднимая головы от плошки с корешками, буркнул из угла Лука. — Только и делает, что на дверь зыркает, да в окно выглядывает.

Я сел напротив Радована. Он смотрел мне в глаза, не моргая, и я понимал, что тянуть не стоит. Парень и так на пределе.

— Розыск с тебя сняли, — сказал я.

Радован замер. Несколько секунд он просто молчал, будто не разобрал слов.

— Что… — выдавил он наконец. — Как сняли? Насовсем?

— Я ездил к графу, к Родерику фон Вальде — это он тебя искал. Оказывается ты ему не нужен. Долгая в общем история, но тебя ищет какой-то вельможа из столицы. Предполагаю, что он связан с зернохранилищем. Из-за него вся эта розыскная кампания началась. Графа просто попросили тебя найти.

— И он справился. Нашёл меня, значит… — прошептал он. — И что теперь? Войцех, ты же не…

— Я с ним договорился, — перебил я. — Граф пообещал, что уберет тебя из всех розыскных списков. Взамен я вывожу ему новый сорт картофеля — скрещу его клубни со своими, получу урожай, который накормит